Многим знакомо это чувство: работа приносит одни мучения, но о смене профессии задуматься страшно. В эту психологическую ловушку попадают даже молодые люди, кому нет и 30. ЧТД поговорил с четырьмя героями, которые отважились бросить нелюбимую работу, получить второе очное образование, и теперь ничуть не жалеют об этом. Некоторым удалось не только построить карьеру, но и наладить личную жизнь.

Страх бросить нелюбимую профессию просто объяснить с точки зрения логики. Этот радикальный шаг перечеркивает усилия и труд минувших лет. На время переквалификации, особенно если интересующая сфера требует полноценного очного образования, придется искать средства к существованию. А в первые годы, которые уйдут, чтобы освоиться на «работе мечты», скорее всего, придется смириться с низкими доходами.

Самый же большой страх состоит в том, что новая работа принесет такое же разочарование, как и прежняя.

Однако в этой логике есть существенный изъян. Она не учитывает, что, как правило, переходный период проходит незаметно, после чего начинается принципиально иной отрезок карьеры и жизни.

Денис, 45 лет, востоковед из Москвы, в прошлом врач:

Денис


«По первому образованию я врач, а точнее, врач — организатор здравоохранения. Что заниматься этим мне скучно, я понял на этапе аспирантуры: не хотелось дописывать диссертацию. Тогда я решил вложить деньги в образование. Тем более на тот момент они у меня были.

После окончания Московской медицинской академии им И.М. Сеченова я занялся бизнесом. Это была розничная торговля продуктами, различные подряды — от мытья окон до ремонтов фасадов. Подрабатывал я и таможенным брокером — в основном с арабами и индийцами, возившими консервы из Италии. Это было благоприятное время для занятия любым бизнесом — середина 90-х — начало 2000-х. Моя маленькая компания приносила хорошие деньги и не отнимала много времени, что и позволило мне легко встроиться в учебный график.

Я поступил в ИСАА при МГУ им. Ломоносова на спецфак. Изучал арабский язык, историю и литературу, экономическую географию Ближнего Востока. Арабский я выбрал неслучайно. Еще с третьего курса медицинской академии я изучал его на бесплатных курсах при посольстве Саудовской Аравии в качестве хобби. И это приносило мне большое удовольствие.

На момент поступления мне было 27 лет, закончил я в 30. Никаких комплексов по поводу возраста у меня не было. Да и студенты приняли великовозрастного сокурсника очень хорошо.

Я быстро подружился с народом с первого до пятого курса. Со многими до сих пор общаемся. Я регулярно встречаю ребят в разных странах — посольствах и консульствах — во время командировок и путешествий. В институте познакомился со своей уже, правда, бывшей женой, мамой моих двух сыновей. Она заканчивала пятый курс, а я был тогда на втором году обучения.

По прошествии времени могу сказать, что однозначно оно того стоило. Это моя жизнь. Моя профессия. Моя судьба. Я поработал во всех областях, где чаще всего можно встретить востоковеда-арабиста. Был дипломатом, нефтяником, но дольше всего занимался (и продолжаю заниматься) международной журналистикой.

Я много лет работал за границей: возглавлял корпункты РИА «Новости» в ОАЭ, а потом в Ливане и в Сирии. Поскольку в 2011-2014 годах там уже шла война, по сути, работал военкором. Последние четыре года я курировал социальные проекты Газпромнефти в Ираке».


Влад, 28 лет, архитектор в Осло, в прошлом менеджер в аэрокосмической отрасли:

Влад


«Я учусь за границей на архитектора-урбаниста. А моей первой специальностью был «Менеджмент в аэрокосмической отрасли». Ее я выбрал, потому что «круто звучит», «хороший вуз» и «недалеко от дома».

Как это часто бывает, в старших классах я еще не знал, с какой именно профессией хочу связать свою жизнь. После окончания первого вуза (один из крупных московских технологических университетов) я несколько лет проработал по специальности в НИИ, но довольно быстро утратил интерес.

Зато еще на ранних курсах обнаружил в себе тягу к архитектуре, интерес к городской среде, истории развития города. В общем, то понимание, которое в идеале должно было бы прийти в старших классах школы.

Тогда мне было 22 года, и казалось, что уже поздно радикально менять свою профессию, что учиться еще пять лет совершенно невозможно. Ибо я уже довольно стар для этого.

Было принято решение выбрать работу чуть ближе к предмету моего интереса. Я перешел в консалтинговое агентство аналитиком в сфере недвижимости и девелопмента.

Однако и на новом месте вместо расчетов, цифр и графиков меня тянуло именно к архитектуре. Я посвящал большую часть времени чтению тематических книг и просмотру лекций. Я осознал, что мое решение было полумерой и что я во что бы то ни стало должен заниматься именно тем, к чему у меня лежит душа. Ничто другое мне не будет приносить радости и удовлетворения.

Сначала я рассматривал варианты учебы в России, но они довольно быстро отпали по ряду причин, и я стал интересоваться учебой за рубежом, прежде всего в Европе.

Изучив европейские вузы и условия обучения в них, я стал подавать документы. Это решение зрело несколько лет и в конце концов было принято спонтанно, хотя и закономерно.

Со Школой архитектуры Осло мне повезло — меня приняли на бюджет, но при этом рассчитывать на стипендию я не мог.

Чтобы содержать себя в дорогой стране, мне приходится совмещать учебу с работой, подрабатывая после занятий и/или в выходные. Идет ли это в ущерб учебе? Возможно, немного, хотя скорее в ущерб личному времени.

Одним из опасений было то, что я буду эдаким студентом-стариком (мне на момент начала учебы исполнилось 24) среди восемнадцати-девятнадцатилетних однокурсников.

Каково же было мое удивление, когда я оказался одним из самых молодых в группе. Для многих одногруппников это образование тоже было вторым высшим.

Кое-кто пришел после бакалавриата, а на Западе часто люди заканчивают учебу позже, чем у нас: нет такого социального давления, как в России, что непременно нужно поступать сразу после школы. Часто делают большой перерыв между бакалавриатом и магистратурой — работают, путешествуют или используют это время для поиска себя и своей будущей профессии. В общем, с группой очень повезло, мы все очень быстро сдружились.

Сейчас, когда я оцениваю ситуацию, понимаю: шансов, что меня примут, было очень мало. С другой стороны, я твердо знал, чего хотел, и пришел к этому пониманию не только эмоционально, но и рационально.

Время покажет, как все сложится, но пока я очень рад тому, как все вышло. И благодарен моей Школе архитектуры и Норвегии за то, что дали мне возможность догнать ускользавшую мечту».


Анастасия, 26 лет, менеджер по продвижению фармпрепаратов во Владивостоке, в прошлом китаист:

Анастасия


«Так как Приморский край недалеко от Китая, многие считают, что образование востоковеда-китаеведа — это пропуск в обеспеченную жизнь. На это делали огромные ставки все мои родственники, когда я была маленькой. Я училась в школе с китайским уклоном, с 1 класса учили иероглифы и базовые фразы. Мне очень нравилось чувствовать себя маленьким полиглотом и ощущать превосходство над сверстниками.

После того как мы с родителями съездили в Китай, я, очарованная нашим гидом-переводчиком, решила получать ту же профессию. Эта мечта сопровождала меня до второго курса университета. Поступила я в ДВФУ на китаеведение и получила в итоге три диплома: регионовед, переводчик делового китайского и переводчик делового английского.

Закончила с хорошими оценками и с ненавистью к китайскому языку, напрочь забыв, что такое отдых и веселье.

Пять лет меня постоянно преследовало чувство, что надо учить-учить-учить иероглифы. В итоге после выпуска я знала, как пишется «терракотовая черепица» и «туфельки в виде цветков лотоса», но совершенно не умела говорить, тем более на «деловом китайском».

3 месяца мне удалось поработать переводчиком в городе Далянь в компании, которая занимается торговлей с Россией. Платили там хорошо. Но в Китае мне было некомфортно по многим причинам, начиная от климата, заканчивая культурой. Во Владивостоке я немного поработала на крупную компанию, которая занималась логистикой и торговлей с КНР. Уволилась через 3-4 месяца, хотя показалось, что трудилась там год. Хотела сделать перерыв, отогнать от себя ночные кошмары.

Мне снилось, что мой контейнер за миллионы рублей потерялся где-то на границе, на таможне, в другом самолете и я получу штраф за задержку груза в размере моей зарплаты.

Чтобы найти хорошую работу, мне надо было год пожить в Китае и попрактиковать язык, но жить там я не хотела.

Какое-то время я работала в продажах — заключала договоры на страхование жизни, имущества, НПО, НПФ, туризм, все подряд. Так как относилась к этому легко и было ощущение, что я здесь так, «проездом», удалось расслабиться. В итоге я начала быстро делать успехи, даже до администрации города и края добралась, зарплата была хорошая, но филиал наш закрыли.

Но с навыками продаж меня быстро взяли в фармкомпанию медицинским представителем на испытательный срок, который я прошла даже без медобразования. Но медицинской информации, которую я читала по работе, все равно не хватало, а работать качественно и интересно хотелось очень.

Вот тут и пришла мысль получать второе образование — через 4 года после получения первого. Решила поступать в медуниверситет — ТГМУ. Очно-заочно, факультет фармации. Это образование считается среднеспециальным: высшее медицинское можно получить только очно. Образование мне было нужно и для работы, и просто «для себя». Работать я пыталась успеть до 15:30, чтобы к 16:00 быть на учебе, каждый день по 2 пары, до 20:00.

Само поступление прошло гладко: подала документы и прошла на бюджет, по аттестату баллов хватило. В группе были в основном неработающие женщины в возрасте от 30 до 40. Не знаю, как и на что они жили, но пары не пропускали и домашние задания выполняли вовремя.

Мне это было сложно: работа сказывалась на качестве учебы, учеба — на качестве работы.

Я по-прежнему учусь на третьем курсе. Я там самая младшая, относятся ко мне однокурсники как-то по-матерински.

На практике мне знания пока не пригодились, только для общего развития. Говорят, 4-й курс самый полезный, там названия препаратов и действующих веществ. Это самое сложное и важное. Чтобы работать фармацевтом, нужно закончить. Но сил, которые я трачу на то, чтоб все совмещать, уходит слишком много.

А еще поняла, что мне нужно много времени на рефлексию, на заслуженную лень, на увлечения, на близких. Не хочется быть вечным студентом, но и «свое» образование я пока не получила. Подумываю поступать на «заочку» через пару лет».


Егор, 29 лет, режиссер из Москвы, в прошлом журналист:

Егор


«С детства я проявлял интерес к двум профессиям — журналиста и режиссера. В старших классах понял, что в ГИТИС или во ВГИК мне не попасть сразу после школы на желаемую специальность. Так что выбор сузился до одного направления. В 16 лет я поступил на международное отделение журфака МГУ, а работать по специальности начал уже в 18 лет. К концу 5-го курса работал уже на двух телеканалах одновременно.

За это время я успел позаниматься и текстами, и редактированием, и фактчекингом, и планированием, и переводами, и всем, что было связано со съемками. Большой радости это не приносило. Труд превратился в рутину.

Интерес к искусству вообще и к театру в частности возник вновь. В возрасте 22 лет я решил поступить в ГИТИС на режиссерский факультет — в этом году шел набор экспериментального курса Евгения Каменьковича и Дмитрия Крымова. Было непросто готовиться к экзаменам параллельно с работами, но каждую свободную минуту я читал профильную литературу, каждый свободный вечер тратил на походы в театр, а по ночам занимался дикцией, так как всю жизнь картавил. Конкурс по сложности был еще более тяжелым, чем в МГУ, хотя заключался не в проверке грамотности и знания предмета, а в бесконечных тестах на нестандартность мышления и целеустремленность. Я поступил, ушел с постоянной работы и стал учиться на режиссера.

Первые два года были самыми сложными: ломались привычки, взгляды, график, отношения с родителями, я расстался с девушкой и полностью сменил круг общения.

Было тяжело как морально, так и физически, столь непривычными оказались занятия по танцу, сценическому движению, речи. Но учеба была фантастически интересной, я каждый день все больше убеждался, что занят делом всей жизни.

С финансами оказалось сложнее. Немного занимаясь поручениями с прежней работы, я продолжал фрагментарно получать зарплату, но к концу второго курса деньги от журналистики закончились. Меня поддерживали родители, в первую очередь — мама, у которой я жил и которая за меня беспокоилась, но при этом очень благожелательно отнеслась к смене профиля деятельности. Скрывать нечего, я брал у всех родственников деньги, которые они предлагали, и, если был шанс заработать, — я им пользовался.

По режиссерской специальности мне удалось потрудиться только после третьего года обучения. Вместе с однокурсниками я сделал несколько комнат-квестов как художник. Для одного из этих квестов были нужны живые актеры, и я написал для них сценарий. Вместе со мной над этими квестами работала моя однокурсница, впоследствии она стала моей женой.

В 2016 году я поставил дипломный спектакль в очень хорошем региональном театре. Все, что было после выпуска, — уже детали: поиск работы, встречи с худруками коммерческих проектов, театральных лабораторий, педагогический опыт. Это детали новой непростой истории, но, что важнее, истории, от которой уже не хочется сбежать в другую».