Что их объединяет? Независимое мышление, яркая индивидуальность, желание проявить себя и свои способности. ЧТД собрал истории выдающихся женщин, которые сумели проявить себя во времена всеобщего женского неравноправия и суровых гендерных стереотипов.

Гипатия (Ипатия) Александрийская

Гипатия (Ипатия) Александрийская, философ и мученица

Гипатия родилась в Александрии в IV веке н.э. Ее отец Теон преподавал в Мусейоне — главном научным центре Египта. Гипатия от природы была одарена огромным любопытством, и в богатой интеллектуальной среде ее таланты расцвели. Ее интересовало все — геометрия, астрономия, философия, искусство, политика.

Гипатия быстро превзошла отца в знаниях, причем ее живой ум постоянно искал пути усовершенствования прежнего знания. К ней обращались и за толкованием идей Платона, и за советами в работе над изобретениями. Астролябии, построенные по ее чертежам, стали обязательным инструментом на всех кораблях. А ее астрономическими расчетами впоследствии пользовался Коперник.

При этом Гипатия не жила в башне из слоновой кости, а живо участвовала в общественной и политической жизни. 

Она была постоянным советником префекта в родной Александрии. Вопреки традициям, посещала собрания магистрата, где была единственной женщиной. Ее настолько уважали, что не осмеливались перечить.

Для науки время было не самое удачное: молодое христианство активно боролось с язычеством, а заодно с его культурным наследием. Епископ Феофил добился принятия закона, который предписывал всем ученым отречься от «богопротивных» взглядов и покаяться. Правда, Гипатию он не тронул.

Зато пришедший ему на смену епископ Кирилл был куда менее терпимым. Его последователи разгромили дом Гипатии, а саму ее зверски растерзали в храме — после того, как она заметила, что Кирилл ложно толкует Платона. Тело Гипатии разрубили на куски и сожгли на костре. «После этих последних вспышек пламя греческой математики погасло, как догоревшая свеча», — пишет Ван дер Варден в книге «Пробуждающаяся наука».


Вдова Чжэн

Вдова Чжэн, гроза морей из борделя

Пиратов Френсиса Дрейка и Эдварда Тича по прозвищу Черная Борода знают во всем мире. Куда менее известно имя китаянки Чжэн Ши — а она, возможно, была удачливее их обоих.

История не сохранила ни настоящее имя Чжэн, ни сведения о ее происхождении. Она родилась в конце XVIII века в Китае, рано осиротела и ради заработка устроилась в бордель. Там ее и встретил вожак зловещего Красного флота — пират Чжэн И.

Красота и волевой характер девушки пленили его, и он решил взять ее в жены. Она согласилась, но поставила условия: руководить всеми операциями наравне с мужем и участвовать в дележе добычи. Условия были приняты.

После свадьбы молодожены промышляли нападениями на рыбацкие деревушки Вьетнама. Поскольку своих детей у пары не было, они решили похитить ребенка — пятнадцатилетнего Чжана Баоцзай. Втроем они держали в узде огромную пиратскую флотилию, которая наводила ужас на самого императора.

В 1807 году, после гибели мужа в шторме, Чжэн Ши («вдова Чжэна», так ее теперь звали) унаследовала его флот. Ни много ни мало 50 тысяч пиратов и 400 судов оказались под ее полным контролем. Чжен Ши вышла замуж второй раз — за собственного приемного сына Чжана, — но штурвал своей пиратской империи не выпускала из рук.

На своих судах она ввела жесткую дисциплину: запрещала грабить союзные деревни и насиловать плененных женщин, а для устрашения использовала отрезанные уши нарушителей.  

Дележ награбленного строго контролировался: корабль, ответственный за захват деревни, получал 20% добычи, остальное направлялось в казну флота. Любой, кто осмеливался скрыть награбленное и присвоить что-то себе, подлежал казни.

В конце концов войны с императорским флотом вымотали силы Чжэн Ши, и она пошла на мировую. Отойдя от разбойных дел, она прожила еще 34 года, зарабатывая содержанием притона для азартных игр.


Гетти Грин

Гетти Грин, ведьма с Уолл-стрит

Когда 3 июля 1916 года газета New York Times сообщила о смерти Генриетты Грин, в заметке стояла приписка: «Фондовый рынок не пострадал». К моменту смерти ее состояние было одним из самых крупных в Америке: даже городские чиновники Нью-Йорка в кризисные годы шли за деньгами к ней. И все это было ее заслугой.

Маленькая Генриетта (Гетти) росла в семье предпринимателей, которые занималась китобойным промыслом. Ее мать болела и не могла отдавать силы воспитанию дочери. В итоге Гетти училась читать по финансовым сводкам, а считать — по бухгалтерским отчетам. Тринадцати лет от роду Гетти уже ведала семейной бухгалтерией.

Потом родители все же спохватились: чтобы найти хорошую партию, девушке нужно классическое всестороннее образование. Гетти отдали в Бостонскую школу, но к тому времени она уже ясно понимала, чего хочет, и не видела нужды в зубрежке бесполезных предметов. Проучившись год на курсах бухгалтеров, она заявила, что знает все необходимое.

В 31 год Генриетта унаследовала состояние отца. По завещанию ей достались $7,5 млн (в пересчете на сегодняшний курс — больше $100 млн) наличными, а братьям — только промысловые суда. Братья пытались разделить деньги по справедливости, но она пригрозила убить каждого, кто осмелится опротестовать завещание. С этого момента всем стало ясно: с Гетти шутки плохи.

Получив деньги, Грин сразу принялась энергично выстраивать свою империю. Ее кредо звучало просто и практично: инвестиции, свободный запас наличности на счету и трезвый расчет. Пока другие сомневались, она действовала, полагаясь на опыт и чутье. 

Ее состояние быстро росло, и в начале ХХ века в Нью-Йорке уже не было ни одной фирмы, которая бы не брала кредит у Генриетты Грин.

До самой смерти у нее сохранилась привычка к невероятной, патологической скупости. Однажды она полночи провозилась в экипаже в поисках потерянной марки за два цента. Собственного сына, когда тот сломал ногу, она отвезла в клинику для бедных. Неудачное лечение привело к тому, что ногу пришлось ампутировать. Гетти всегда носила одно и то же черное платье, которые мыла частями, чтобы сэкономить мыло.

Правда, в своем завещании Гетти расщедрилась сразу за всю жизнь: отдала большую часть своего 200-миллионного состояния нескольким десяткам школ, больниц и благотворительных фондов.


Лариса Рейснер

Лариса Рейснер, первая звезда страны Советов

В отличие от «уолл-стритской ведьмы», Ларису Рейснер деньги интересовали мало. Ее влекли впечатления, манили вызовы. А эпоха, в которую ей довелось жить, была богата и на то, и на другое, — родилась Рейснер в 1895 году. Впереди был расцвет столичной богемной жизни, война и революция.

Лариса родилась в дворянской семье и воспитывалась в либеральной обстановке. Родители поддерживали ее во всех начинаниях: когда девушка серьезно увлеклась литературой и поэзией, отец помог ей создать и финансировал целый журнал для того, чтобы Лариса могла реализовывать себя в журналистике.

Гимназию она окончила с отличием, затем поступила в Психоневрологический институт, одновременно слушая курс по истории политических учений в университете. Тогда же она всерьез увлеклась социал-демократическими идеями: в петербургском доме Рейснеров бывали Карл Либкнехт, Ленин и другие революционеры.

Поначалу Лариса Рейснер пыталась писать стихи и памфлеты, но революция по-настоящему раскрыла ее таланты. 

Она стала комиссаром Балтфлота и, стоя на морозе в элегантной шинели, командовала матросами и отправляла в газеты сводки с передовой.  

Затем отправилась в Афганистан вместе с мужем, который возглавил дипмиссию Советов.

Пока муж вел кабинетные переговоры, умная, ироничная и деятельная Рейснер действовала на более тонком уровне. Она не только с блеском разбивала закулисные интриги, но и вошла в доверие к любимой жене эмира Аманнулы-хана и его матери.

Правда, ее кипучая натура вскоре потребовала новой смены деятельности. Рейснер рассталась с мужем и, увлекшись корреспондентом «Известий» Карлом Радеком, уехала с ним в Германию, откуда привезла книгу и два цикла очерков. Потом была поездка на Донбасс и новые очерки, которые сделали ее звездой советской журналистики.

Умерла Рейснер в зените славы, внезапно и нелепо — выпив парного молока, зараженного сальмонеллой. Ей было 30 лет.


Хеди Ламарр

Хеди Ламарр, королева скандала и изобретатель Wi-Fi

Имя Хеди Ламарр регулярно всплывает в списках самых интересных женщин XX века. Не каждая голливудская актриса оказывается одновременно и талантливым изобретателем, причем в такой традиционно мужской области, как военное дело. Возможно, дело тут не только в разносторонней одаренности, но и в характере, который достался Хеди.

В 1930 году Хедвиг Ева Марии Кислер сбежала из дома родителей — богатых венских евреев, — чтобы поступить в театральную школу. Правда, вместо театра перед ней открылись двери кино. Первый контракт — и сразу скандал: эротическая сцена, где 19-летняя Хедвиг имитирует оргазм (кстати, впервые в истории кино), привела к запрету картины в нескольких странах.

Опасаясь позора, семья настояла на быстром замужестве дочери, причем выбор пал на австрийского миллионера и торговца оружием Фрица Мандля. Брак с ним лишь подтолкнул авантюрную девушку на новый побег. Ее возмущало, что Мандль поставлял оружие нацистам, обращался с ней как с дорогим трофеем и к тому же страшно ревновал.

Хедвиг сбежала от мужа сначала в Париж, где добилась развода, а затем в Штаты. В Голливуде она заключила контракт со студией MGM и снялась в 18 картинах, но уже под псевдонимом (чтобы не помешала ее прежняя репутация) — Хеди Ламарр. Фамилию она взяла у американской актрисы Барбары Ла Марр.

Когда нацистская Германия развязала войну в Европе, Ламарр, охваченная патриотическим порывом, предложила правительству США свою помощь. Ей посоветовали использовать свою красоту и популярность для привлечения денег на оборонный займ. Однако затем в Национальный совет изобретателей неожиданно поступила заявка от актрисы.

В заявке Ламарр предлагала новую систему наведения торпед на цель. Когда-то она слышала, как военные жаловались ее мужу: использовать радиосвязь для наведения торпед не удается, потому что корабли противника быстро распознают сигнал и включают помехи. Но если сигнал передавать по частям, используя разные частоты, его нельзя будет заглушить, писала Ламарр.

Эта идея пришла к ней во время случайной встречи с композитором-авангардистом Джорджем Антейлем. На вечеринке летом 1940 года они вместе играли на пианино. 

В голове Ламарр возникло решение: чтобы сигнал был устойчивым, его передача должна напоминать игру в четыре руки, где сигнал постоянно перескакивает на новую частоту, подобно тому, как меняют положение руки. 

Ламарр поделилась мыслью с Антейлем, и вместе они доработали детали. Идея Ламарр/Антейля не была реализована сразу — на тот момент этого не позволяли технические средства. Но в 1962 году во время Карибского кризиса американские войска уже использовали радиоаппаратуру с новым стандартом связи. А с середины 1980-х годов технология широкополосного сигнала (как ее стали называть) стала стандартом в беспроводной коммуникации.

«С детства мне все вокруг было интересно», — писала Ламарр в воспоминаниях. Возможно, феномен ее необычной судьбы объясняется именно этим — природным интересом к жизни, а также презрением к условностям и навязанным ролям.