Почему блестящий генерал закончил карьеру бесславно и до конца жизни не смог восстановить свое честное имя? Только потому, что никто не сообщил о дате нападения на Перл-Харбор единственному человеку, который в этих сведениях действительно нуждался, и никто не захотел разделить с ним ответственность за катастрофу. В дни празднования победы союзников ЧТД вспоминает биографию Хазбенда Киммела как урок того, насколько несправедлива бывает история.

7 декабря 1941 года. Адмирал Хазбенд Киммел, командующий Тихоокеанским флотом США, стоял у окна, глядя на взрывающиеся здания, горящие корабли и нескончаемый поток японских самолетов. Одна из пуль, выпущенных японским летчиком, разбила окно и едва не убила адмирала, пройдя в миллиметре от его груди. На кителе даже остался след от нее.

«Было бы весьма милосердно с ее стороны, если бы она убила меня», — заметил адмирал одному из своих офицеров, не отрывая взгляда от картины за окном. И он был, разумеется, прав.

Недостойный повышения

Адмирал Хасбенд Киммел

В 1941 году ему было 59 лет. Оставшихся 27 лет жизни ему не хватило для того, чтобы очистить имя и честь от обвинений в ответственности за унизительную катастрофу в Перл-Харборе. И до сих пор, несмотря на безусловные доказательства его невиновности, полной реабилитации семья не добилась. Слишком много пришлось бы в этом случае переписывать в учебниках истории и биографиях самых высокопоставленных героев Второй мировой войны.

В 1947 году по настоянию генерала Дуайта Эйзенхауэра был принят «Закон об офицерском составе», который устанавливал правила повышения в звании. Единственным морским офицером, который так и не дождался повышения, хотя полностью соответствовал всем требованиям нового закона, был контр-адмирал Хазбенд Киммел.

Так власти сообщили Киммелу, что его карьера, начинавшаяся так блестяще, закончена, а позор, которым оказалось покрытым его имя после Перл-Харбора, никогда не будет смыт.

Успешный военный

Хазбенд был одним из самых успешных адмиралов американского флота в то время, когда Соединенные Штаты придерживались жесткой изоляционистской позиции, а к собственному флоту относились как к чему-то среднему между береговой охраной и полицейскими силами.

Киммел родился в 1882 году в Кентукки; позже его противники, обвиняя его если не в предательстве, то в преступной халатности, говорили, что предательство у него в крови. Его отец, кадровый офицер и выпускник американской военной академии Вест-Пойнт, сначала служил в армии северян, а потом переметнулся к южанам.

В 1904 году 22-летний Киммел выпустился из военно-морской академии в Аннаполисе и был прикомандирован к одному из кораблей в Карибском море.

В 1915 году Киммел познакомился с Франклином Делано Рузвельтом, занимавшим тогда пост министра военно-морского флота, и год служил его заместителем.

Потом Киммел командовал несколькими кораблями, был своим человеком и на флоте, и в Вашингтоне. В 1941 году его назначили на, пожалуй, самый ответственный из боевых постов — командующим Тихоокеанским флотом со штаб-квартирой на базе ВМС США в Перл-Харборе.

История катастрофы

Америка в 1941 году готовилась к войне с Японией. То есть к ней готовился президент Рузвельт и его помощники. Общественное мнение было настроено против любой войны, однако в том, что Соединенным Штатам придется сражаться с Японской империей, мало кто сомневался.

Многие эксперты понимали, что Япония, которая в то время вела переговоры с США в Вашингтоне, тянет время и собирается нанести удар по одной из американских военных баз в Азии или на Тихом океане. Директор ФБР Дж. Эдгар Гувер регулярно получал информацию об этом от британской разведки. Источником ее был едва ли не самый знаменитый агент MI6 (и, как говорят, прообраз Джеймса Бонда) — серб Душан Попов. В 1941 году он находился в США.

На столе у Гувера лежало сообщение Попова о том, что немцы и японцы интересуются базой в Перл-Харборе на Гавайях. Это такой же неоспоримый факт, как и то, что Гувер не стал сообщать об этом президенту, но передал информацию начальнику штаба ВМС США, непосредственному начальнику и даже другу Киммела, адмиралу Гарольду Старку.

Позже участники заседания у Старка вспоминали, как кто-то из его помощников предлагал ему просто поднять трубку, позвонить Киммелу и предупредить об опасности. Но Старк этого так и не сделал.

Мало того, американцы имели возможность почти в режиме реального времени читать депеши, которыми обменивалось министерство иностранных дел в Токио с японским посольством в Вашингтоне — шифры посольства были взломаны.

В Вашингтоне знали не только то, что переговоры — лишь прелюдия к войне, но и более или менее точно знали, когда эта война начнется.

В одной из депеш было указано, что дипломаты должны уничтожить шифровальную машину и коды к ней 7 декабря 1941 года. К этому времени следовало собрать личные вещи сотрудников японского посольства и все, что должно было быть вывезено на родину.

7 декабря в 7 часов утра

Невозможно представить более ясного и прямого указания на дату начала боевых действий. В Вашингтоне, кажется, все уже знали об этом. На острове Оаху, где располагалась военно-морская база Перл-Харбор, об этом не знал никто. Наконец, за день до трагедии в Вашингтоне появилась информация о том, где именно будет нанесен первый удар.

Из Токио в Вашингтон пришли две депеши. Одна содержала текст дипломатической ноты, разрывавшей переговоры и фактически объявлявшей войну Соединенным Штатам. Вторая — детальные указания по поводу того, когда эту ноту следовало вручить.

Министерство в Токио требовало, чтобы нота была вручена ровно в час дня по вашингтонскому времени.

Учитывая, что подобного рода нападения обычно планируются на утро, когда объекты наиболее уязвимы, следовало найти такой, на котором в час по Вашингтону было бы раннее утро. Такая база нашлась одна — Перл-Харбор. Там было бы в это время 7 часов утра.

Итак, почти за сутки до нападения на Перл-Харбор единственным из всех заинтересованных лиц, кто ничего не знал о дате и времени нападения, был командующий Тихоокеанским флотом США Хазбенд Киммел.

Звонок другу

Адмирал Старк все-таки позвонил своему другу. К тому времени атака на Перл-Харбор продолжалась уже несколько часов. Как позже рассказывал адъютант Киммела, его начальник выслушал Старка и, не говоря ни слова, повесил трубку.

17 декабря 1941 года Киммел лишился двух звезд на погонах, став контр-адмиралом. Он почти тут же подал рапорт об увольнении с флота. Однако у Соединенных Штатов для него было заготовлено еще несколько испытаний.

Президент Рузвельт учредил специальную комиссию для расследования действий адмирала Киммела и армейского начальника базы генерала Уолтера Шорта.

Комиссия начала работу в декабре 1941 года. Были заслушаны десятки свидетелей. Много позже стало очевидным, что некоторые из свидетелей, и в первую очередь адмирал Старк, лгали под присягой.

Похоже было, что комиссия, председателем которой был судья верховного суда США Оуэн Робертс, заинтересована в том, чтобы защитить от любой критики президента США и армейское руководство, которому предстояло теперь воевать в Европе и в Азии.

Линия защиты

Киммела и Шорта оправдывало то, что от них скрывали важную информацию, которая могла изменить ситуацию. Тем не менее комиссия пришла к выводу, что оба военачальника виновны в нарушении служебного долга и ошибках, которые не позволили им должным образом защитить базу.

Предавать суду Киммела и Шорта не стали. Киммел ушел в отставку вскоре после окончания работы комиссии в 1942 году.

Еще одна комиссия сняла с адмирала Киммела обвинения в ненадлежащем выполнении обязанностей, однако полностью его имя не обелила. В течение долгого времени Перл-Харбор считался уже не личной виной адмирала, но следствием стечения печальных обстоятельств.

Был ли шанс?

Кадр из фильма «Перл-Харбор»

Историки и эксперты до сих пор расходятся по вопросу о том, что мог сделать адмирал Киммел, знай он все, что мы сейчас знаем.

Сменивший Киммела на посту командующего Тихоокеанским флотом адмирал Нимиц говорил, что ничего Киммел сделать не смог бы. Более того, слова Киммела о том, что он был готов бросить против японского флота американские корабли и самолеты, означают только одно: знай Киммел о предстоящей атаке, последствия были бы еще кошмарнее.

У американского флота в море, говорил Нимиц, не было ни единого шанса нанести хоть какой-то ощутимый ущерб японцам. Его точку зрения поддерживают и многие историки.

Защитники Киммела говорят, что несколько часов, конечно, не смогли бы уберечь весь Тихоокеанский флот, но этого хватило бы для минимизации потерь и уж точно для того, чтобы опытный и смелый адмирал, каким был Хазбенд Киммел, оставался в строю до конца войны.

Некоторые из экспертов даже бросают вызов стратегическому гению Нимица и говорят, что упреждающий удар по японской армаде мог бы сыграть свою роль в войне, во всяком случае тактически и психологически.

Отказать за отсутствием оснований

Хазбенд Киммел умер в 1997 году. Двумя годами позже сенат США 52 голосами против 47 принял резолюцию, в которой рекомендовал президенту США полностью реабилитировать Киммела и генерала Шорта. Президент Клинтон отказался подписать соответствующий указ. Точно так же поступили и его преемники — президенты Буш и Обама.

В свою очередь, действуя по рекомендации министерства обороны, президенты США начиная с Никсона и заканчивая тем же Обамой отвечают отказом на просьбы семьи Киммела восстановить его в звании четырехзвездного адмирала. Официально — из-за отсутствия оснований.

Неофициально эксперты и даже представители министерства обороны предполагают, что после реабилитации Киммела пришлось бы искать настоящих виновных или хотя бы расследовать ошибки американского руководства накануне войны с Японией.

Досталось бы и Дж. Эдгару Гуверу, который не придавал значения важным разведданным из личной неприязни к источнику этих данных. Пошатнулся бы имидж генерала Джорджа Маршалла, который был так захвачен событиями в Европе, что убедил себя и других в том, что тихоокеанский театр вторичен.

Наконец, следовало бы пересмотреть и роль президента Рузвельта, для которого война с Японией поначалу была лишь поводом для вступление США в войну в Европе и которому, возможно, для перелома общественного мнения унизительная катастрофа в Перл-Харборе была на руку.

Адмирал Старк и некоторые другие высокопоставленные чиновники и офицеры вполне заслуживали бы посмертного трибунала.

Поэтому в истории Перл-Харбора адмирал Хазбенд Киммел остается символом бездарности. Хотя обвинять его в измене так же странно, как и русского адмирала Павла Чичагова. Чичагову современники ставили в вину, что он упустил шанс захватить в плен Наполеона, не утруждая себя вопросом, мог ли Чичагов физически это сделать.