Сегодня нейробиология способна зафиксировать состояние мозга в момент осознанности. В этот момент мы перестаем оценивать происходящее и просто воспринимаем его, как есть. Возможно, эти данные помогут разгадать природу открытий. Об этом нейрофизиолог Александр Каплан рассказал 3 августа на конференции «Осознанное лидерство». ЧТД публикует тезисы его выступления.

Жизнь мозга на томографе

Есть такое понятие — нейродинамические коды. Его в свое время его предложил философ Давид Дубровский. Когда мы регистрируем жизнь мозга, мы получаем некий код. Мы можем изучать человека в разных состояниях, в том числе — измененных, медитативных. И мы можем увидеть, как наша внутренняя жизнь выглядит в этих записях.

Это могут быть тепловые карты, распределение кровотока, распределение электрических потенциалов. Все это отражает внутреннюю работу мозга. И если в этом отражении мы находим какие-то знаки психических феноменов, мы можем записать в тетрадку — ага, повышение альфа-ритма, значит, человек расслабляется.


Александр Каплан


Благодаря этим кодам мы можем понять, как мозг порождает сознание, как возникает состояние осознанности — в том смысле, в котором его понимает буддийская традиция.

Куда девается образ

Я исхожу из того, что мозг обеспечивает нам приспособление к внешней реальности. Потому что наша внутренняя реальность не может быть простым отражением внешней. Когда мы видим какой-то предмет или человека, куда идет информация? В зрительный нерв, а дальше в мозг. Но зрительный нерв — это вполне материальное образование. Трубочка, наполненная проводящим гелем. По сути, импульсы — это единственное, что передается по зрительному нерву в мозг.

А где картинка? Рассыпалась на импульсы. Но я же вижу вас, а не импульсы. Где возникают образы, которые мы видим?

Очевидно, в голове. Информация от глаз приходит в зрительную кору, но сюда же приходят и управляющие импульсы от лобных долей. Они модифицируют те импульсы, которые пришли прямо из глаз.

Четыре мазка — это лошадь

Вот откуда берутся образы: мозг реконструирует реальность на основе поступающей в него информации. Но откуда берется эта информация? Почему мы знаем, как должны выглядеть те или иные объекты?


«Пейзаж в Овере после дождя»


Возьмем картину Ван Гога «Пейзаж в Овере после дождя». Что нарисовано в центре? Считается, что это повозка с лошадью. Но где здесь лошадь? Четыре мазка кисти. Ни ног, ни головы. Почему мы опознаем этот фрагмент как лошадь? Мы видели лошадей вживую и на картинках, мы читали или нам говорили, что так выглядит лошадь. У нас в голове есть эталоны лошади.

Когда мы смотрим на эти несколько мазков, мозг пытается прикинуть, что это может быть. И сопоставляет эти мазки с разными моделями — коровой, китом, крокодилом...

С лошадью — очень сильное совпадение. Значит, это она. Мозг детектирует это как лошадь, причем так быстро, что мы даже не задумываемся.

Мы все живем в ментальной модели

Но неужели наша голова насыщена самыми разнообразными эталонами, и на каждую травинку он свой? Да еще для разных положений: человек с поднятой рукой, человек с согнутой рукой? Специалисты по информатике понимают, что это хранить такой объем данных невозможно, возникла бы перегрузка. Но можно предположить, что мозг синтезировал эту лошадь в динамическую модель.

По-видимому, мы мыслим не эталонами, а динамическими моделями. Мозг строит большую ментальная модель внешнего мира. Там не просто ослики, лошади, люди. Все связано смысловыми цепочками.

Если бы не повозка, труднее было бы идентифицировать, что на картине. Но мы знаем по смыслу, что лошадей запрягают в повозку.

У нас есть дополнительная информация — смысловая. И так мы видим то, что видим. Получается, мы живем в модели, а не во внешнем мире. Мы во внешний мир не можем проникнуть — это слишком сложно. Мы строим модель этого мира в нашей голове. Психика — это и есть наша ментальная модель. Это и есть наш внутренний мир.

Склейки (почти) не видны

Очевидно, что построение модели мира — самый лучший способ приспособиться к жизни. Мы не строим сразу самолет, чтобы проверить, как его будут обдувать ветры — мы строим компьютерную модель и обдуваем ее цифровыми ветрами. Так же и с мозгом: он нужен для того, чтобы прокручивать модель, проигрывать варианты поведения в этом мире. Мы можем анализировать прошлое и строить будущее.

Модель дает когнитивную категоризацию, для которой важны не отдельные объекты, а познавательная связка между ними и их свойствами. Например, я знаю, что в помещении должна быть дверь. Представьте, что я ее не обнаружил. Возникает то, что называется когнитивным диссонансом. Вроде бы комната, но двери нет — только окна.

Возникает состояние когнитивной задолженности: я что-то вижу или слышу, но чувствую — нет, так не должно быть. В моей модели это выглядит иначе. Чтобы как-то разрешить это состояние, я должен искать варианты.

Во многих местах эта достройка производится самой моделью на основании того, как «должно быть». И заметить эти склейки между реальностью и догадками очень трудно.

На границе сознания

Что происходит, когда мозг не может определить, что же мы увидели? Например, нам показывают слово, но так быстро, что его невозможно заметить. Слово вошло в сетчатку, но опознания его моделью не происходит. На фМРТ эти состояния различаются.

Когда слово осознается — вспыхивает весь мозг. Когда не осознается, активируется только зрительная кора.

Вспышка всего мозга — это и хорошо и плохо. С одной стороны, мы догадываемся, мы ищем ответ. Но с другой, мозг слишком суетится, упускает важные детали. Как достучаться до чистого разума, в котором нет суеты, который просто воспринимает то, что видит? По-видимому, это и есть состояние осознанности.

Ментальная модель с ее когнитивной задолженностью не стремится сразу найти ответ — и это может быть ключом к открытиям.

Ричард Фейнман, известный физик, нобелевский лауреат, в своих Мессенджеровских лекциях размышляет о том, как делаются открытия. И приходит к выводу: ни одна из прорывных научных идей не была рождена логическим путем. Как же тогда ученые к ним приходят? Ответ Фейнмана прост: они догадываются.

Что это за догадка? Думаю, она идет из той же модели, но в чистом виде. Модель подметила свойства мира, но не стала их сразу категоризировать. В состоянии осознанности мы находимся как бы над своей моделью и можем воспринимать сигналы из внешнего мира более полно.