О двух главных книгах классика английской литературы Льюиса Кэрролла написаны сотни монографий. Их разобрали по лексемам, морфемам и даже фонемам филологи, историки, философы. Обе «Алисы» и комментарии к ним издаются до сих пор миллионными тиражами. Куда меньше написано о Чарльзе Лютвидже Доджсоне, 120 лет со дня смерти которого исполнилось в этом году. Забвению его предали не сразу, и по причинам, далеким от литературных.

2017 год. Лондонская The Times сообщает о том, что во время пожара в доме доктора Л.Ч.Д., мэтра британской литературы и гениального ученого, были обнаружены десятки, если не сотни фотографий маленьких девочек. Часть фотографий, по выражению автора The Times, «может служить иллюстрацией к определению термина «детская порнография», используемому в законодательстве.

Полиция начинает расследование. Пресса полна самых разных комментариев людей, знающих доктора Д., а организации, призванные защищать права детей, требуют принятия самых строгих мер. Доктор Д. теряет работу, от него отворачиваются друзья, однако самый серьезный удар впереди.

Оказывается, что на части самых откровенных и самых предосудительных, по мнению общества, изображений сфотографирована несовершеннолетняя А.Л., про которую известно, что именно она стала героиней двух самых известных литературных произведений писателя.

Скандал становится планетарным. Издательства отказываются переиздавать книги писателя и разрывают контракты с ним. Библиотеки перестают выдавать его книги.

Произведения доктора Д. исчезают из школьных программ десятков стран мира: до этого в англоязычных странах они входили в обязательную программу по родному языку, в прочих — были частью обязательного чтения на уроках английского языка.

Финальный удар по репутации человека, который еще несколько недель назад рассматривался на должность придворного педагога, наносит Букингемский дворец. «Ее величество Королева никогда не писала доктору Д. и не читала его произведений. Любые инсинуации на этот счет будут немедленно пресекаться».

Добрый холостяк, фотограф и изобретатель

Это лишь один из вариантов развития событий, живи Льюис Кэрролл, он же Чарльз Лютвидж Доджсон, в наши дни. Однако судьба пощадила его. Отношение к писателю стало меняться от обожания к настороженности только через несколько десятков лет после его смерти. А к тому времени затевать мощный скандал (безосновательный или нет — не так и важно) было уже и слишком поздно, слишком глупо и слишком накладно.

Что же до викторианских времен, то тогда его образ жизни не казался ни подозрительным, ни предосудительным. Достаточно сказать, что та же The Times, публикуя в 1898 году некролог Доджсона, называла его «добрым пожилым холостяком, из числа тех, кто так любит детей своих друзей и тянется к ним».

Сказано это было без всякой иронии. То, что было написано в The Times, тогда было непреложной истиной для всех, кто умел и не умел читать по всей огромной Британской империи. Фотографии обнаженных детей часто украшали рождественские и пасхальные поздравительные открытки, и даже самые близкие отношения между ребенком и взрослым считались вполне нормальными. Вспомнить, к примеру, американского писателя Эдгара Алана По, который женился в возрасте 27 лет на своей 13-летней двоюродной сестре. Скорее всего, именно поэтому к Чарльзу Лютвиджу Доджсону в его время относились, как он того и заслуживал, — как к гениальному писателю, талантливому ученому и удивительному изобретателю.

На фоне великого Льюиса Кэрролла теряется изобретатель «никтографа» — приспособления, позволявшего писать в темноте. И создателя настольной игры, которая позже трансформируется во всеми любимый Scrabble, мало кто вспоминает.

Список разработок Доджсона, которые так и не нашли себе применения, включает новую систему парламентского представительства в Англии, новые правила игры в теннис, усовершенствованную пишущую машинку, несколько шифров и так далее.

Еще меньше мы знаем о Доджсоне-фотографе, который, надо сказать, фотографировал не только маленьких девочек дезабилье или вовсе ню, но и величайших людей своего времени, которые находили время и имели желание встретиться с ним.

Ему мы обязаны фотопортретами его друга, художника-прерафаэлита Данте Габриэля Росетти, ученого Майкла Фарадея, величайшего британского поэта Альфреда Теннисона и, наконец, трижды премьер-министра Британии, четырежды министра иностранных дел и дважды министра по делам Индии Роберта Гаскойна-Сесиля, более известного как лорда Солсбери.

Две Алисы

Впрочем, главным достижением Доджсона было появление на свет двух повестей об Алисе. Доджсон, сын священника, преподавал в оксфордском колледже Крайст-Черч математику. В 1856 году он познакомился с Гарри Лидделом, новым деканом (главой) этого колледжа. Доджсон довольно быстро стал своим в доме начальника. Сначала он помогал в воспитании старшего сына Лиддела, потом — сестер Иды, Эдит и Алисы.

Особенно сдружился он с Алисой. Когда Алисе исполнилось 13 лет, Доджсон и Лидделы разорвали отношения, причем причины разрыва достоверно не известны и сейчас. Ида Лиддел позже говорила, что в Оксфорде пошли разговоры о том, что Доджсон волочится то ли за женой декана, то ли за горничной, то ли за Алисой. Некоторые друзья Доджсона считали, что именно в то время Доджсон официально попросил руки Алисы Лиддел, но ему было отказано. Не из-за разницы в возрасте, а из-за очевидной разницы в положении.

Тем не менее польза от этой размолвки была очевидна: через некоторое время Доджсон пришел мириться, неся в портфеле рукопись книги под названием «Приключения Алисы под землей». Отношения с Лидделами наладились. А вскоре книгу захотели напечатать. Правда, не с собственными иллюстрациями автора, а с картинками известнейшего тогда художника-иллюстратора Джона Тенниела. За первой книгой последовала вторая, которую у нас сейчас знают как «Алису в Зазеркалье».

Успех обеих книг был феноменален. Ходил даже анекдот о том, что, прочитав обе «Алисы», королева Виктория пришла от них в такой восторг, что лично написала автору, приказав посвятить следующую книгу ей. Что, якобы, и было сделано. Ко двору был отослан экземпляр «Руководства по теории детерминантов». История насквозь выдуманная, за исключением того, что сказки Кэрролла королеве действительно понравились и она на самом деле лично написала об этом автору.

Ни для кого не было секретом, разумеется, кто скрывался за псевдонимом «Льюис Кэрролл». Другое дело, что лишь очень близкие родственники Алисы Лиддел знали, что она и есть та самая Алиса. Секрет раскрылся только после смерти Кэррола, когда Иза Боумен, приятельница Кэрролла, выпустила книгу о нем.

Правда, даже она не знала (или не сочла нужным упомянуть), что две книги Кэрролла рассказывают о двух разных Алисах.

К моменту, когда Доджсон засел за «Зазеркалье», его отношения с Лидделами снова испортились — настолько, что они и не разговаривали больше. И новой музой для автора стала его дальняя родственница, пятилетняя Элис Теодора Райкс. Вторая книга получилась мрачнее первой. Автор явно пребывал в депрессии — то ли из-за разрыва с Лидделами, то ли из-за смерти отца.

О судьбе «второй» Алисы мы не знаем. Первая же незадолго до своей смерти удостоилась чести получить почетный диплом Колумбийского университета благодаря как раз Кэрроллу, который о ней написал. Как отмечалось в решении о награждении Элис Харгривс, урожденной Лиддел, именно она «разбудила лучшее, что было в его творческом гении».

Кто придумал Чеширского кота?

Вскоре после этого отношение к Доджсону начало меняться, и меняться стремительно. Его отношения с Лидделами начали публично обсуждать, а его книги даже пару раз попытались подвергнуть психоанализу. Правда, эта волна быстро схлынула. Было принято негласное правило максимально отделить личную жизнь Чарльза Доджсона от творчества Льюиса Кэрролла. Так великий английский писатель вошел в небольшой список классиков, о жизни которых говорить не очень принято. По разным причинам: начиная от особенностей (реальных или настоящих — не важно) личной жизни и заканчивая политическими взглядами.

Иногда Кэрролла сравнивают с Уильямом Шекспиром — тот тоже любил брать за основу своих произведений чужие, менее, впрочем, гениальные, и помещать в чужой сюжет свои мысли и загадки. Мало кто знает, что сюжет «Алисы» во многом почерпнут у известного в свое время детского писателя Чарльза Кингсли. Сходство сюжетов с его «Водяными детками» иногда потрясает. В обеих книгах ребенок оставляет позади реальный мир, оказываясь в мире, где нормальные логика и смысл переворачиваются. Кингсли первым (из двух) упоминает об улыбке Чеширского кота и о Мартовском зайце.

Некоторое сходство с Шекспиром есть и в другом: Доджсон тоже (правда, в значительно меньшей степени) обогатил английский язык неологизмами, а его произведения разошлись на цитаты.

Слова и смыслы

С «Зазеркальем» писательская карьера профессора математики не закончилась. Он еще написал «Охоту на Снарка», которая предвосхитила знаменитый британский жанр поэзии бессмыслицы (хотя до влияния на этот жанр Эдварда Лира ему далеко). А потом выпустил 800-страничный роман «Сильвия и Бруно», который, кажется, все рецензенты сочли примерно столь же захватывающим, как не отосланное королеве Виктории «Руководство по теории детерминантов».

Но даже двух книг, как оказалось, достаточно для того, чтобы ученые бились над ними, поднимая второй, третий, четвертый, а то и пятый смысл.

Историки видят в них явную сатиру на британскую политическую систему (не забудем, Доджсон был весьма политически активен). Лингвисты восхищаются его стилем, его языком, его словами, его знаменитым Jabberwocky, а заодно теми, кто до сих пор решается перевести это безумное стихотворение на свой язык. И спорят, что точнее передает оригинал — «Было супно» Татьяны Щепкиной-Куперник или «Варкалось» Нины Демуровой.

Математики видят зашифрованные теории, контртеории, насмешки над коллегами-учеными и замаскированное опровержение их идей, а знатоки истории Оксфордского университета, колледжа Крайст-Черч и семьи Лиддел везде обнаруживают добрую иронию над близкими друзьями.

Правда в том, что чем больше мы вчитываемся в его повести, тем дальше от нас оказывается сам автор. Мы их вспоминаем, цитируем, смотрим фильмы и спектакли на знакомый сюжет, учим с их помощью английский и рассуждаем о взрослении, спорим о переводах и пересказываем детям. Льюис Кэрролл продолжает общаться с нами, а от Чарльза Доджсона осталась разве что птица Додо из его сказки.