Персонажи новогодней комедии, если на них смотреть с точки зрения теории гештальта, могут научить нас получать желаемое. Но сначала придется выяснить, чего мы на самом деле хотим, считает Елена Пестерева.

«Когда люди встречаются, они начинают гамбит встречи — один говорит: „Как дела? Хорошая погода“, другой что-то отвечает. Они начинают поиск общего интереса или общего мира, где они могут заинтересовать друг друга, возможно, обрести общность, где они неожиданно от Я и Ты приходят к Мы. Итак, мы имеем новое явление — Мы, отличное от Я и Ты.

Мы, которое само по себе не существует, а состоит из Я и Ты, — это постоянно изменяющаяся граница на месте встречи двух людей.

И если мы встретились у этой границы — я изменяюсь, вы изменяетесь, и это происходит за счет нашего столкновения друг с другом». Так представлял себе встречу двух людей основатель гештальт-терапии Фриц Перлз. А как выглядит взаимодействие «чародеев»? Есть ли среди них здоровые, осознанные люди, чье сознание проделывает весь путь от формирования потребности до усвоения полученного опыта, не прерывая цикл контакта?

Кадавр, удовлетворенный полностью

Цикл контакта — одна из опор гештальт-терапии, поэтому скажем о нем коротко, прежде чем продолжить. У Стругацких в повести, которая стала основой фильма, был «кадавр, удовлетворенный полностью». Действительно, хоть и редко, но бывает, что мы довольны всем и ничего не хотим.

Если это не так, то следующее звено в цикле контакта — напряжение, вызванное раздражителем извне или изнутри, появление потребности. Затем идут сканирование поля (поиск способов удовлетворить потребность), собственно, удовлетворение этой потребности и, наконец, ассимиляция опыта (когда мы думаем, действительно ли стоило есть эту булочку и выходить замуж за этого человека).

Цикл контакта прерывается у всех людей, весь вопрос в том, как именно мы это делаем и насколько наши привычные способы адекватны ситуации, в которой мы находимся. Это именно то, что интересует гештальт-терапию: нарушена ли у нас саморегуляция и насколько адекватно мы себя ведем.

Влюбленный заместитель и часы на цепочке

«Чародеи»

Начнем с заместителя директора НУИНУ Ивана Киврина. Он давно и страстно влюблен в директора НУИНУ Киру Шемаханскую. Семь лет подряд под Новый год он преподносит своей возлюбленной часы на цепочке собственного изготовления, предлагает ей руку и сердце, получает согласие — а затем невеста откладывает помолвку, ссылаясь на работу. Киврин умный человек, за семь лет он догадался, что что-то делает не так. Но что?

Он пытается усвоить полученный опыт и понимает, что его действия не приводят к желанному результату — но других действий предпринять не может. Помните, на восьмой год Кира отвергает его подарок с раздражением, говоря, что таких часов у нее дома уже семь штук, — и Киврин искренне удивлен. Беда в том, что ему как будто не приходит в голову ничего другого. Он силится выбрать другую модель поведения — но не видит ни одной подходящей. Почему?

Потому что если делать что-то много раз подряд, то нейронные связи в нашем мозге укрепляются, и импульс, проходя одним и тем же путем, «протаптывает» своеобразную «дорожку».

Так формируются привычки (в том числе полезные) и автоматизмы (которые выручают нас ежедневно, например, когда мы автоматически притормаживаем на красный сигнал светофора). Те же самые «дорожки», впрочем, формируются и в результате однократного, но очень яркого, травматического опыта — и дальше сознание обходит этот опыт, записанный на одном из участков нейронной сети, чтобы он, не дай бог, не повторился. Словом, мы не знаем, почему Киврин действует так однотипно: то ли старый страх, то ли привычка. И мы чуть позже к нему вернемся.

Серьезная женщина отвечает за коллектив

«Чародеи»

А что мы знаем про директора НУИНУ Киру Шемаханскую? Она страстно влюблена в своего заместителя по науке Ивана Киврина, много лет подряд соглашается выйти за него замуж, но потом откладывает помолвку. Почему?!

Кира очень умная, решительная и, на первый взгляд, «осознанная» женщина. Но, похоже, цикл прерывается еще на этапе формирования потребностей и расстановки приоритетов. Кире кажется, что быть успешным директором для нее важнее, чем выйти замуж (помните всю эту историю с волшебной палочкой и комиссией из Москвы?).

Она слышит обе потребности, обе части своей личности — Персона и Ид. Ид побуждает нас есть, спать или заниматься сексом, это он формирует в нас ежесекундные мелкие потребности тела: чесаться, менять позу, трогать поверхности, обнимать, сглатывать слюну, вздыхать, потягиваться, принюхиваться. Персона же рассказывает нам, какими мы должны быть. И, по всей видимости, Персона Киры убедительно и громко рассказывает ей, мол, ты серьезная женщина, ты директор и великая ведьма, ты отвечаешь за коллектив и все такое прочее.

Нераспознанное желание власти

«Чародеи»

Вот второй заместитель директора НУИНУ Аполлон Сатанеев. Прерывание в стадии формирования и заострения потребности происходит и с ним. У него внутри рождается импульс (в кадре персонаж Валентина Гафта стоит и мычит на лестничной клетке после встречи с Аленой Саниной), он его ощущает и пытается распознать.

Но не дает себе достаточного времени, чтобы распробовать, разжевать этот импульс. Он чего-то хочет — но не знает, чего. И говоря «какая женщина!», автоматически предполагает, что хочет обладать Аленой Саниной.

Вовсе нет. Осознание потребности случается с ним, когда он замедляется над сказками Ершова и словарями. Если помните, он молчит и смотрит в кадр довольно долго, нетипичного долго для советского водевиля, а потом произносит ушедшую в народ фразу: «Обугливание... Обугливание — это немыслимо».

В этот короткий момент экзистенция прорывает плотный серпантин новогодней комедии: Сатанеев понимает, что он смертен, сталкивается со своей смертностью лоб в лоб.

И тут его осеняет. Он не хочет молодости. И Алену такой ценой тоже не хочет. Он хочет власти. Он хочет, чтобы волшебная палочка, и Алена, и Кира, и Киврин, и НУИНУ, и вообще все на свете стало его, принадлежало и подчинялось ему. И в этом смысле — в смысле контакта с самим собой — Сатанеев здоровее других героев, потому что дальше он идет и делает для реализации своего желания то, что может и что совесть позволяет.

Адекватен ли он среде? Скорее, нет. На глазах у сотрудников института Сатанеев и смущается, и куражится одновременно — и цикл контакта снова рвется там, где тонко. Он говорит: «Я хотел бы оказаться на коне в этом здании», хотя кто ему мешал сказать: «Я хочу, товарищи, чтобы вы назначили меня директором».

Душевно здоровый завлаб превращается в нарцисса

«Чародеи»

Вот заведующая лабораторией НУИНУ Алена Санина. Она демонстрирует устойчивый контакт с собой и с другими и душевное здоровье, редко встречающееся в природе. Она знает, чего хочет, она получает все, что душе угодно (срочный билет в Москву, лабораторию, обожание подчиненных и коллег и даже молодого Абдулова в роли Иванушки — в женихи). Она идеальна.

Но ровно до тех пор, пока досадное недоразумение не ссорит ее с Кирой. Проклятая ревнивой директрисой заклятьем «Холодного сердца», Алена демонстрирует все признаки нарциссического личностного расстройства: начисто лишается эмпатии, требует внимания к себе и никак не может им насытиться, раздражается на всех за то, что плохо и неправильно «отражают» ее.

Как это лечится? В сказке (и в жизни немножко) — любовью. Любая боль, полученная в контакте с человеком, лечится тоже в контакте с человеком.

Об этом крошечный вагонный (Михаил Светин) рассказывает летящему на железнодорожных крыльях любви Александру Абдулову: «А вот если тебе обличие-то оставят, а весну и все такое прочее из сердца вынут, а зиму лютую туда поместят — вот это и есть», простите за вольность цитирования, настоящее следствие травмы.

«Человек тогда другим становится. Он все понимает, но оценивает уже по-другому», — уместно дополняет вагонный и придирчиво спрашивает Абдулова, очень ли он любит свою Алену. Хватит ли его любви, чтобы растопить холодное сердце?

Соблюдайте технику безопасности!

Но мы с вами живем не в сказке, поэтому, встретив нарцисса, не пытайтесь самостоятельно его отогреть даже в новогоднюю ночь. Не потому, что ваша любовь какая-то не такая или ее недостаточно. А потому, что вы не будете соблюдать технику безопасности (примерно как наш Иванушка, когда в желтой строительной каске учился проходить сквозь стены и бился о них всем собой, не щадя живота своего). От такой любви травмированных становится не меньше, а больше. Потому что в нашей реальности нарциссическое расстройство лечат только квалифицированные специалисты.

Хорошо, что у нашего Иванушки находится поддержка — товарищи Ковров и Брыль. В реальной жизни в этой роли угадайте, кто? Правильно, психотерапевты. Именно поэтому у пары Алены и Иванушки все складывается как нельзя лучше.

«Чародеи»

У Киврина и Шемаханской — тоже, потому что Киврин, наконец, ассимилирует опыт до конца. Во-первых, он осознает, что уже сделал предложение и уже услышал согласие невесты, стало быть, можно не делать его в десятый раз. Это осознание позволяет ему преодолеть ретрофлексивное прерывание: он сам объявляет всему институту об их помолвке и целует невесту. И это — налаженный контакт с собой.

Во-вторых, он, наконец, вспоминает, что именно Кира хотела в подарок на Новый год — и привозит ей желанное собрание сочинений Стругацких.

Подавать любовь в такой форме, в какой любимый способен ее принять, — это важно. И это и есть налаженный контакт с другим человеком.

Что же Сатанеев? А ничего. С ним все будет прекрасно, если под потребностью во власти он распознает потребность быть любимым, принимаемым, нужным. «Власть» как будто гарантирует от боли отвержения и утраты, но ведь на самом деле — нет.

В Новый год нам дана короткая передышка: можно временно забыть об экзистенциальных вопросах и побыть совершенными, любимыми и бессмертными. Понянчить свою детскую, мечтательную, творческую, доверчивую часть личности. Пожить в чуде. Рецепт для будней тоже простой: поймите, чего вы хотите, а потом возьмите это как можно более экологичным способом.

Автор благодарит за помощь в написании статьи психолога, психотерапевта Андрея Юдина.