Почему вузы в ЮАР выглядят лучше московских и как побежденная система апартеида до сих пор тормозит развитие образовательной системы? Африканист, преподаватель НИУ ВШЭ Ирина Филатова поделилась с ЧТД опытом работы в южноафриканском университете Квазулу-Натал.

Когда я возглавляла кафедру африканистики в МГУ, мне однажды предложили грант для работы в Йельском университете (США) в рамках Южноафриканской исследовательской программы. Я пробыла в Йеле год и познакомилась там со многими коллегами из ЮАР. Позднее южноафриканцы пригласили меня к себе читать лекции, в частности, в том университете, в котором я потом работала, — в то время он назывался Университет Дурбан-Вествил.

После цикла лекций они мне предложили подать заявку на руководство кафедрой истории. Я никогда бы не подумала, что они мне эту должность действительно предложат. Но мне ее предложили. Я проработала на кафедре 10 лет с 1992 года, а сейчас остаюсь почетным профессором университета, который теперь называется Квазулу-Натал. Зарплату почетным профессорам не платят, зато можно участвовать в исследовательских проектах на коммерческой основе. Также есть возможность руководить аспирантами и студентами, работающими над дипломом, — за это платят. Ну и главное, как и другие вузы, Квазулу-Натал заинтересован в том, чтобы попасть в международные рейтинги цитируемости, поэтому сотрудникам платят за публикации в научных журналах.

Плохая оценка — это расизм

Академическая среда в ЮАР очень отличается от российской — причем по объективным историческим причинам. ЮАР — страна, где господствовала система апартеида. Все вузы делились на университеты для белых, черных, цветных, индийцев. Для всех небелых этнических групп было создано по одному вузу, куда можно было поступить. Для белых было несколько.

В университетах, которые исторически были белыми, качество образования до сих пор выше. Речь о кадрах, а также лабораториях, библиотеках, архивах и технических средствах. Все это остается на несоизмеримо более высоком уровне по сравнению с вузами, которые изначально были предназначены для других групп населения. И это, конечно, большая проблема.

Во времена апартеида, которые закончились только в 1990-е годы, университеты для цветного населения были не просто хуже: они вообще не предполагали дальнейшего развития. Школьное образование тоже было абсолютно чудовищным. Существовал даже термин «образование для банту», в которое входило обучение грамоте, ничего больше.

Более того, до 1976 года все преподавание велось на африкаанс (африкаанс, или бурский — язык, родственный голландскому; на нем говорило белое население ЮАР. — ЧТД), который не считается международным и на котором чернокожее население говорить не хотело.

Сегодня в стране распространено мнение, что после отмены апартеида образовательная система ЮАР не претерпела больших изменений — поэтому ее нужно срочно реформировать.

Большинство черного населения представляют себе эту трансформацию как прием на работу в вузы только представителей своей этнической группы, а все другие варианты считает расизмом. Для многих любая плохая оценка в вузе или замечание по поводу дисциплины — это тоже расизм. Правительство, находясь под мощным давлением, начало с 2018 года вводить бесплатное высшее образование.

Языковой барьер и письменные экзамены

Университет Квазулу-Натал, где я работаю, был создан после того, как Дурбан-Вествил, ранее индийский вуз, слили с белым Натальским университетом. Сегодня Квазулу-Натал, как и многие другие, проводит политику «позитивного действия», старается привлекать больше чернокожего населения в свой штат, в том числе приглашает кандидатов из других стран. Параллельно снижаются требования к преподаванию и учебному процессу. Уровень поступающих и студентов первых курсов постоянно падает. Например, в школьной программе в ЮАР нет географии, поэтому мои студенты-второкурсники не могут показать на карте город Дурбан, в котором я преподавала. Часто они думают, что США и Европа расположены примерно в одном районе.

Оглядка на уровень студентов мешает преподавать в полную силу. На лекциях ты начинаешь говорить менее свободно, чем в Москве. Есть еще и языковой барьер. В московских вузах английский тоже приживается с трудом, но у нас не все лекции читают по-английски, а в ЮАР — подавляющее большинство, при том что этот язык для чернокожих студентов неродной.

Экзамены все письменные. Я как-то беседовала с одной девушкой из ЮАР, которая училась в Москве. Она рассказывала, что только когда вернулась на родину, поняла, насколько лучше она умеет выступать на публике и делать презентации по сравнению с ее сверстниками. И все это благодаря тому, что ей пришлось сдавать в России устный экзамен.

Вернуться в вуз можно в любое время

Единой организационной структуры школ и университетов в ЮАР не существует. Сейчас входит в моду система крупных факультетов, например, гуманитарных или социальных наук. В этом смысле южноафриканский Квазулу-Натал и российская «Вышка» находятся в одном тренде.

В южноафриканских вузах гораздо шире применяются современные технические средства, например, при проведении презентаций. Это гораздо больше принято, чем в России. Вообще, оснащение университетов, даже бедных, в ЮАР лучше, чем в Москве, — если судить по тому, как здание южноафриканского вуза выглядит изнутри. 

В ЮАР университеты гораздо более ухоженные и удобные. У каждого преподавателя есть свой офис — это, пожалуй, западная черта; для российских вузов это немыслимо.

Образование построено таким образом, что вы можете вернуться к учебе в любом возрасте. Например, отучились два курса, а потом ушли: у вас сохранится возможность продолжить образование даже через 10 лет. При этом развита и востребована заочная система образования. Она особенно популярна среди работающих взрослых людей. Экономическая ситуация в ЮАР такова, что родители не могут прокормить взрослых детей, поэтому у выпускников школы сразу возникает острая необходимость зарабатывать на жизнь. Тому, кому повезло сразу получить работу, гораздо проще сначала посвятить ей все силы, а уже потом параллельно получать высшее образование. Так что взрослые охотно идут учиться в вузы, но за первым высшим, а не за вторым и тем более третьим.