Для поступления в творческий вуз нужна решительность, которая есть не у всех: одни боятся большого конкурса, другие не уверены в своем выборе. В этом случае полезно позаниматься на подготовительных курсах и составить более ясное представление о профессии. Анна и Вадим, выпускники курсов Московской архитектурной школы, считают, что они за полгода овладели базовыми профессиональными навыками и составили портфолио для поступления на бакалаврскую программу. Но речь не о вчерашних школьниках, а о вполне взрослых людях. ЧТД разбирался, почему они решили учиться архитектуре и чего ждут от нового образования.

Вадим Галичян, 30 лет: «Мысль о профессии всей жизни перевесила минусы»

В 2011 году я хотел поступать в архитектурный и тогда же начал разбираться со вступительными экзаменами, которые быстро меня отпугнули. Я понял, что к МАРХИ готовятся чуть ли не с 8 класса, а у меня, как я сам себя тогда оценивал, был довольно низкий уровень подготовки. Несмотря на то что я действительно хотел стать архитектором, я отложил эту идею в долгий ящик.

Я поступил в университет на юридический факультет, отучился год и понял, что это не совсем мое. После жизненные обстоятельства сложились так, что у меня не получилось продолжать учебу, — я начал работать и потребности в высшем образовании не испытывал. Сейчас я работаю в компании, которая занимается консалтингом в сфере строительных торгов.

Архитектура для меня всегда была профессией-мечтой. Идею поступать в МАРХИ закопал давно и пытался к ней не прикасаться, так как не было на это времени и сил.

На курсы я пришел осознанно. К этому моменту у меня уже была семья, дети, обязанности, которые нужно было исполнять. Я поступал с уверенностью, что буду и дальше продолжать обучение в сфере архитектуры.

Вадим Галичян
Вадим Галичян

Работа по первой специальности отнимает у меня не так много времени. Так что я собираюсь заниматься консалтингом параллельно с обучением в архитектурной школе.

При поступлении я понимал, что придется недосыпать, находить откуда-нибудь лишнее время, чтобы эффективно заниматься. Честно говоря, был и страх, и размышления о том, смогу ли я посвящать курсам достаточно времени. Но я решил для себя, что смогу это сделать.

Мысль о профессии, которая, может быть, станет всей моей жизнью, перевесила все минусы. Не все давалось легко, но я не жалею о сделанном выборе.

Я боялся, что на подготовительных курсах будут только школьники. Конечно, сам я себя ощущаю не совсем старым, но все равно предполагал, что тут будут 16-20-летние подростки. Оказалось совсем не так. Люди тут были совершенно разного возраста, у кого-то одно высшее образование, у кого-то уже два, у кого-то дети.

После шести месяцев обучения у меня расширилось восприятие окружающего пространства. Раньше я был далек от искусства, но теперь смотрю на это намного осмысленнее: что художник не случайно делает так, как делает. Что не каждый может повторить, например, за Мондрианом или Ротко.

Наряду с теоретическими знаниями по архитектуре и истории искусства я получал и практические навыки. Их удалось применить в финальном проекте. В конце курса нашей команде было дано задание: каждый должен был спроектировать здание на территории Artplay, обосновывая каждое свое решение. Нам досталось очень интересное двухэтажное пространство — маленькое и большое одновременно, 30 на 4 квадратных метра.

Я решил сделать из него зону с тренажерами, «беговую станцию». Это было бы место, куда можно прийти позаниматься без абонемента и без экипировки, все выдавали бы на месте. Я разрабатывал и второй этаж — расположение ресепшна, раздевалок, комнат обслуживающего персонала.

Финальное задание было довольно сложным, но как только я понял, что делаю не просто макет, а собственно само здание, то вдохновение и силы пришли. Важно, что преподаватели  бережно относились к нашему восприятию пространства. Такое отношение, в свою очередь, помогло понять: архитекторами становятся, а не рождаются.

Анна Головина, 33 года: «Главное — понять, есть у тебя талант или нет»

Я выросла в очень «разношерстной» семье. Моя мама — юрист, папа физик, а сестра — лингвист. Сама я по образованию химик, но архитектором хотела стать еще в 9 классе. Тогда я не успела сориентироваться, как лучше подготовиться к поступлению, и перебежала из математического класса в медицинский лицей. Там я решила, что хочу разбираться в строении клетки, и после оказалась на кафедре химии природных соединений. Осталась в науке.

Моя жизнь шла по накатанной, я не ставила грандиозных целей. Немного преподавала, руководила студентами, занималась наукой как исполнитель и немного руководила грантами.

Но в какой-то момент я поняла, что не хочу дальше развиваться в этом направлении, что профессорство — это не совсем мое, и что доктором наук я быть не хочу.

Я довольно долго не могла сформулировать, что меня не устраивало в моей жизни на тот момент. Как-то раз случайно услышала от одной женщины, что я похожа на студентку из «Британки» (Британская высшая школа дизайна. — ЧТД), и решила спонтанно пойти туда на подготовительные курсы.

Правда, тогда я почувствовала, что дизайн — это не совсем обо мне: по ощущениям мне хотелось чего-то более серьезного. Но работать руками я любила всегда.

Анна Головина
Анна Головина

Вскоре — очень вовремя — наткнулась на онлайн-курс «Любимое дело» от Екатерины Новопашиной. С помощью вопросов о своих ценностях, желаниях и навыках я сформулировала для себя что-то очень близкое к архитектуре. Кажется, что мои детские ощущения все-таки были верными.

Поступать в МАРШ было страшно, ведь с одной стороны, очень пугала неизвестность, а с другой — я ничем похожим никогда не занималась.

Но я знала больше случаев, когда ученый переквалифицировался в архитектора, чем наоборот. Это успокаивало.

После шести месяцев обучения я убедилась, что хочу развиваться в сфере архитектуры. Я точно знаю, что без курсов я вряд ли бы смогла собрать подходящее для поступления портфолио. Еще мне стало понятно, как мыслят архитекторы: все-таки это довольно закрытый профессиональный мир, в котором есть свои устоявшиеся критерии красоты, категории восприятия.

За время обучения я работала над несколькими проектами, но два из них для меня особенно важны. Первая работа связана с макетированием реального объекта: нам давали список известных архитектурных объектов, и мы должны были на выбор создать одну модель.

Я остановилась на Храме Воды японского архитектора Тадао Андо. Сделав эту работу, я осознала всю сложность простых конструкций. У Андо особенное видение и понимание храма: чтобы сделать макет, нужно было изучить менталитет и постараться понять способ его мышления. Этот архитектор, кстати, тоже переквалифицировался в архитекторы, причем из бокса.

Моя вторая работа — финальный проект, которым я горжусь, — исследование дверей и входных конструкций. С одной стороны, моей задачей было понять, всегда ли дверь направляет наше движение. Ведь даже когда есть миллион других вариантов пройти, мы чаще всего проходим через проем.

Во второй части исследования я пыталась понять, какая дверь удобнее — которая открывается вовнутрь или наружу.

Я провела опрос, и оказалось, что с помощью незамысловатого объекта — двери — можно разделить людей на психотипы. Кому-то нравится вышибать дверь ногой, а кому-то приятнее сначала тихо заглянуть, а потом зайти.

Под свое теоретическое исследование я создала модель: сделала металлические дверные рамки по макету типовой трехкомнатной квартиры. Затем наблюдала за проходящими мимо людьми. Кто-то проходил сквозь портал, кто-то огибал конструкцию. У некоторых после эксперимента менялось ощущение пространства. Казалось, что зашел домой, или совсем наоборот — что прошел через металлодетектор.

Я считаю, что в архитектуре нужен талант. Часто сложность в том, что ты не понимаешь, есть у тебя этот талант или нет. С этой точки зрения школа ценна тем, тут есть авторитетные преподаватели, которые могут оценить твои способности и подсказать, стоит ли продолжать развиваться в этой сфере. Для себя я заново открыла способности к изобразительному искусству, которое забросила еще в детстве. Сейчас я понимаю, что у меня легкая рука, и я бы хотела уделять этому больше времени.