Дэвид Фостер Уоллес, американский писатель и один из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, всегда стремился доводить идеи до предела и не бояться неизвестности. Об этом и его главный роман «Infinite Jest» («Бесконечная шутка»). Об этом же — напутственная речь Уоллеса выпускникам Кэньон-Колледжа, которую писатель произнес в 2005 году. ЧТД перевел ее целиком — потому что это яркий и полезный текст об опасностях взрослой жизни образованного человека.

Плывут как-то две юные рыбки, а навстречу им рыбка постарше, кивает и говорит: «Привет, ребятки, ну, как вода?» Рыбешки плывут дальше, а через некоторое время одна спрашивает у другой: «Что еще за „вода“?»

Стандартное требование к напутственной выпускной речи — использовать нравоучительные истории и притчи. Вообще-то, это одно из наименее глупых требований жанра. Но если вы уже беспокоитесь, что я собираюсь предстать перед вами умудренным годами, старым судаком, объясняющим юнцам, что такое вода, — не стоит. Я вовсе не старая мудрая рыба.

Идея этой истории проста: именно самые очевидные и важные стороны окружающей действительности зачастую сложнее всего увидеть и выразить словами.

В такой формулировке это, конечно, банально и избито, но дело в том, что в окопах повседневной взрослой жизни избитые банальности могут иметь решающее значение. Вопросы жизни и смерти, во всяком случае. Этой мыслью я и делюсь с вами этим чудесным ясным утром.

Конечно, основное требование к напутственной речи заключается в том, что я, по идее, должен бы рассказать о смысле вашего обучения «свободным искусствам» и объяснить, почему диплом, который вы сейчас получите, имеет общечеловеческую ценность, а не исключительно материальную. Так что давайте поговорим о самом главном штампе в жанре напутственной речи — о том, что обучение «свободным искусствам» якобы не столько непосредственно наделяет вас знаниями, сколько учит думать.

Если вы хоть чуточку похожи на меня образца студенческих лет, эта формулировка никогда вам не нравилась и даже немного задевала. Раз уж вы поступили в университет такого класса, то думать вы уж точно умеете. Но я намерен доказать, что это вовсе не обидное клише, поскольку «умение мыслить» — действительно важная составляющая образования в колледже — связано вовсе не со способностью думать, а скорее с выбором предмета размышлений.

Если же вам кажется очевидным, что вы абсолютно свободны в своем мышлении и что тут вообще обсуждать, я попрошу вас вспомнить о рыбках и воде и ненадолго вынести за скобки свой скепсис насчет ценности очевидных истин.


Дэвид Фостер Уоллес

Вот еще одна маленькая поучительная история. Сидят двое в баре, где-то в Аляске. Один из них глубоко религиозен, другой — атеист, и они спорят о существовании Бога с тем особым пылом, который появляется после четвертой кружки.

И вот атеист говорит: «Ты же не думаешь, что у меня нет конкретных причин не верить в Бога? Ты же не думаешь, что я никогда не экспериментировал с молитвами и обращениями к Господу? Всего месяц назад я заплутал где-то вдалеке от лагеря и попал в дикий буран, не видно ни зги, минус 50... Тогда я и упал на колени и воззвал: «Господи, если ты есть, я потерялся в буране, мне не выжить, если ты мне не поможешь!»

Верующий смотрит на атеиста в полном недоумении и говорит: «Ну так теперь ты должен верить! Ты же сидишь здесь, живой и здоровый». На это атеист лишь закатывает глаза: «Нет, это просто пара эскимосов случайно проходила мимо и помогла мне вернуться в лагерь».

Проинтерпретировать эту историю с позиции «свободных искусств» очень просто. Если два человека отличаются друг от друга убеждениями и пониманием устройства мира, они воспримут одну и ту же ситуацию совершенно по-разному.

Поскольку мы ценим терпимость и многообразие убеждений, мы никогда не скажем, что выводы одного из них верны, а второго — нет. И это хорошо. Вот только мы никогда не придем к ответу на вопрос, откуда именно берутся мыслительные шаблоны, убеждения этих людей. Я имею в виду, откуда идут корни мышления внутри этих двоих ребят.

Такое ощущение, будто бы базовое отношение человека к миру каким-то образом «заложено» у него внутри, как рост или размер ноги; или оно напрямую связано с культурой, скажем, посредством языка. Такое ощущение, что то, как мы интерпретируем наш опыт, какой смысл мы вкладываем в него, — это не результат нашего личного и целенаправленного выбора.

Добавим сюда еще самоуверенность. Атеист настолько уверен в том, что проходящие мимо эскимосы не имели никакого отношения к его молитве! Конечно, верующие зачастую не менее самоуверенны и ничуть не сомневаются в своей интерпретации событий. Они, наверное, даже вызывают большее отторжение, чем атеисты. По крайней мере, у большинства из нас. Но проблема религиозных догматиков в точности совпадает с проблемой неверующего из моей истории: слепая уверенность и пребывание в плену собственных убеждений столь бесконечное, что узник даже не догадывается о своей горькой судьбе.

Эта история учит нас тому, что на самом деле значит «учить думать». Стать чуть менее самоуверенным. Чуть больше рефлексировать и осмыслять свои убеждения.

Ведь столь многое из того, в чем мы склонны быть абсолютно уверенными, совершенно неверно и всего лишь плод наших заблуждений. Я убедился в этом на собственном опыте, и вам, выпускникам, предстоит то же самое.

Вот один простой пример чудовищного заблуждения, в котором я непроизвольно уверен: весь мой личный опыт убеждает меня в том, что я есть подлинный центр вселенной. Самый живой и важный человек во всем существующем мире. Мы редко думаем об этой естественной, фундаментальной эгоцентричности, потому что она социально нежелательна. Но она свойственна каждому из нас. Это свойство встроено в нас по умолчанию, вшито в наше бытие с рождения.

Задумайтесь: центром всего, что вам известно, исходя из опыта, являетесь только вы сами.

Мир, каким вы его познаете, это то, что находится перед вами, или за вами, слева или справа от вас, на экране вашего телевизора или вашего компьютера. И так далее. Мысли и чувства других людей только доносятся до вас тем или иным образом. А ваши собственные — так непосредственны, насущны, подлинны.

Не волнуйтесь, я не начинаю читать вам мораль о сострадании, внимании к другим или о прочих так называемых добродетелях. Это не вопрос добродетели. Просто я предпочитаю приложить усилие и каким-то образом изменить или отбросить свою естественную, изначальную, исходную склонность мнить себя центром мира, я пытаюсь сместить центр тяжести с себя на мир вокруг. Людей, способных корректировать свои природные настройки, мы называем уравновешенными, и мне кажется, что это неслучайное слово.

Учитывая блестящих преподавателей, которые сидят в этом зале, уместно задаться вопросом, насколько эта задача управления «заложенными» в нас свойствами требует знаний или ума. Это очень хитрый вопрос.

Вероятно, самая опасная сторона академического образования — по крайней мере, в моем случае, — что оно поощряет сверхинтеллектуальное отношение к жизни.

Поощряет склонность спорить с самим собой об абстрактных вещах, вместо того, чтобы просто внимательно смотреть на происходящее прямо передо мной, на происходящее внутри меня.

Я уверен, что вы, друзья, уже знаете, как сложно оставаться внимательным и «включенным», не поддаваясь постоянному гипнотическому монологу, звучащему в голове (возможно, вы испытываете эту сложность прямо сейчас). Спустя 20 лет после выпуска из колледжа я постепенно пришел к пониманию того, что это свойственное «свободным искусствам» клише об «обучении думать» — на самом деле сокращенный вариант более глубокой и серьезной мысли: «Учиться думать, в сущности, значит учиться выбирать объект мышления». То есть достичь той степени осознанности, что позволяет выбирать, на что обращать внимание и как осмыслять пережитый опыт.

Потому что, если вы, будучи взрослыми, не сумеете контролировать собственный разум, ваша жизнь пойдет ко всем чертям. Вспомните другую расхожую фразу: «Разум — великолепный слуга, но ужасный господин».

Она, как и многие банальные фразы, неубедительна и безынтересна на первый взгляд, но по сути выражает великую и страшную истину. Совсем не случайно, что самоубийцы, стреляясь, почти всегда приставляют дуло к виску. Они хотят покончить с ужасным господином. Истина заключается в том, что большинство этих самоубийц по факту мертвы еще задолго до того, как нажимают на спусковой крючок.

Я настаиваю, что настоящей ценностью вашего обучения должна быть именно эта способность уйти от уютненькой, удачной, почтенной взрослой жизни мертвого бессознательного раба собственного ума, который однозначно, абсолютно, безусловно одинок изо дня в день. Это может казаться преувеличением или отвлеченной чушью, но я перейду к конкретике. Очевидно, что вы, выпускники, еще совершенно не представляете себе, что означает «изо дня в день». Вы скоро узнаете, что во взрослой жизни есть такие значимые, существенные элементы, о которых никто не говорит на выпускных. Одна из них — это скука, рутина и мелкие разочарования. Родители и старшие товарищи, присутствующие здесь, прекрасно понимают, о чем я.

В качестве примера давайте представим себе обычный день взрослого человека. Встаешь утром, идешь на непростую, но захватывающую работу «белого воротничка», которую ты получил благодаря диплому колледжа, работаешь 8 или даже 10 часов и к концу дня выматываешься до последней степени, и тебе хочется только как можно скорее оказаться дома, съесть хороший ужин, может быть, часок порасслабляться и лечь пораньше. Потому что, конечно же, на следующий день все повторится снова. Но вот беда, ты вспоминаешь, что на этой неделе еще не купил еды, и потому сегодня тебе никак не отвертеться от визита в супермаркет.

Конец рабочего дня, ситуация на дорогах — хуже некуда. Так что времени поездка займет больше, чем ты рассчитывал. Когда ты все-таки доезжаешь до молла, в супермаркете полно народу — ведь сейчас самый час пик, то самое время, когда и все остальные люди пытаются забежать в магазин за продуктами после работы. Торговый зал залит ужасным светом, который дополняет вездесущая изматывающая попса, и в общем-то, это последнее место на земле, где хотелось бы оказаться. Но быстренько зайти и выйти нельзя: нужно обойти все эти огромные ослепительные ряды, чтобы найти нужные продукты, приходится маневрировать этой бестолковой тележкой между других уставших, торопящихся людей и их тележек (и так далее, и тому подобное, не буду вдаваться в подробности).

В итоге ты находишь все, что хотел купить, но оказывается, что открыто недостаточно касс, и они не справляются c толпой уставших покупателей, осаждающих магазин. Очередь невообразимо длинная, и это ужасно глупо и тоже очень бесит.

Но нельзя же излить свое недовольство на и без того обезумевшую кассиршу, которая горбатится по 12 часов на работе. А ее каждодневная скука и бессмысленность превосходит рамки воображения, доступного нам, закончившим престижный колледж.

Тем не менее ты все же добираешься до кассы и оплачиваешь продукты, и тебе говорят «хорошего дня» голосом, который больше подходит самой Смерти. Ты везешь жуткие рвущиеся пластиковые пакеты с едой в тележке. Одно дурацкое колесо с маниакальным упорством тянет влево. Ты пробираешься через всю эту толкучку на замусоренной парковке, и все это для того, чтобы потом тащиться домой в час пик в переполненном внедорожниками потоке машин, который ползет как улитка. И так далее.

Конечно, всем вам это знакомо. Но до сих пор это не входило в вашу жизнь на правах рутины — день за месяцем, за годом.

Но войдет. Как и множество других однообразных, раздражающих, вроде бы бессмысленных действий. Впрочем, я не об этом.

Суть в том, что такие мелкие раздражители и есть та сфера жизни, где необходимо умение выбирать предмет размышлений. Потому что пробки, заполненные толпами залы магазина, длинные очереди предоставляют время для раздумий.

И если я не сделаю сознательный выбор, как думать и на чем сосредоточить свое внимание, я буду взбешен и несчастен всякий раз, когда пойду в магазин. Ведь мной изначально движет уверенность в том, что все подобные ситуации на самом деле «про меня». Что центральную роль играют мой голод, моя усталость и мое желание поскорее попасть домой. А весь остальной мир, кажется, просто встает у меня на пути.

И кто все эти люди? Посмотрите, как большинство из них отвратительны, как они глупы и безжизненны, насколько это стадо у кассы не похоже на людей, как мерзко и грубо ведут себя галдящие по телефону в толпе. И как это все глубоко несправедливо по отношению ко мне.

Или же, если я исходно чуть более либерален и социально ориентирован в своем мышлении, я могу проводить время в вечерней пробке, думая о том, как противны эти огромные, дурацкие, занимающие полторы полосы внедорожники, «хаммеры» и пикапы, расточительно сжигающие бензин из своих эгоистичных 150-литровых баков.

Или о том, что наклейки с патриотичными лозунгами и дурацкими шутками, кажется, всегда наклеены на бамперы самых больших, самых мерзких и самолюбивых машин, за рулем которых сидят самые неприятные... [бурные аплодисменты в зале] (это, кстати, пример того, как НЕ надо думать)... самые неприятные, неосмотрительные и хамские водители.

И еще о том, как наши внуки будут презирать нас за то, что мы безоглядно прожгли все топливо и, вероятно, безвозвратно загубили климат, как мы все испорчены, глупы и эгоистичны, как отвратительно современное общество потребления и так далее и тому подобное. Думаю, идея ясна.

Если я решу так мыслить в магазине или на шоссе, ну что же... Многие из нас так и поступают. Вот только думать об этом так просто и естественно, что для этого не нужно делать сознательный выбор. Это наши «настройки по умолчанию».

Это непроизвольный способ восприятия скучной, разочаровывающей, тесной стороны взрослой жизни, следующий из автоматического, неосознанного помещения себя в центр мира.

Но дело-то в том, что, конечно же, думать о подобных ситуациях можно совершенно по-разному. В пробке, среди множества машин, которые стоят или еле ползут передо мной, возможно, найдется человек (как раз во внедорожнике), переживший страшную автокатастрофу. Теперь от вождения его пробирает такой ужас, что психотерапевт настоятельно посоветовал ему купить себе огромный, тяжелый джип, чтобы он чувствовал себя хотя бы в относительной безопасности.

А может быть, в том «Хаммере», что только что меня подрезал, отец везет малыша, которому больно, и он старается поскорее попасть в больницу. И действия этого водителя вполне обоснованны, он торопится куда больше моего, и это я мешаю ему, а не наоборот. Еще я могу попытаться принять во внимание, что все остальные люди в очереди в кассу, весьма вероятно, утомлены и раздражены не меньше, чем я сам, и жизнь у некоторых куда более утомительная и напряженная, чем у меня.

Еще раз скажу: пожалуйста, не думайте, будто я читаю вам мораль или считаю, что вы должны думать так, как я говорю. Или что кто-то ожидает от вас, что вы будете думать так и никак иначе. Ведь все это не так просто. Для этого образа мысли требуется желание и сила воли, и, если вы похожи на меня, у вас все равно не всегда получится перестать думать о себе, а иногда вы просто этого не захотите.

В большинстве случаев, если вы достаточно сознательны, чтобы позволить себе выбирать, вы можете решить по-другому взглянуть на эту жирную, измотанную, измазанную косметикой женщину в очереди, которая только что наорала на сына.

Может быть, она не всегда такая? Может быть, она три ночи провела без сна у кровати мужа, умирающего от рака костей? Может быть, эта самая женщина — клерк на скромном окладе в отделе учета автомобилей, которая как раз вчера помогла вашей жене решить неприятнейшую бюрократическую проблему, проявив сочувствие. Конечно, все это маловероятно, но вместе с тем — не исключено. Все зависит от того, как вы готовы взглянуть на мир, что готовы предположить.

Если вы автоматически уверены в правильности собственного понимания мира и исходите из своих естественных установок, значит, вы — как и я сам, — скорее всего, сосредоточитесь на тех вариантах реальности, которые несправедливы и вызывают отторжение. Но если вы в самом деле научитесь проявлять чуткость, вы поймете, что есть и другие варианты. Это будет в ваших силах: воспринимать эту сцену из переполненного, жаркого, тягостного потребительского ада не только как осмысленную, но даже священную, пронизанную той же силой, что создала звезды, любовь, дружбу, мистическое внутреннее единство внутренней сути всех вещей.

Мистика вовсе не обязательно имеет отношение к истине. Единственная Истина — с большой буквы — в следующем. Только вы решаете, как воспринимать этот мир.

Вот в чем таится свобода настоящего образования — свобода быть уравновешенным. Свобода выбирать, что важно, а что нет. Свобода выбирать, чему поклоняться.

Ведь есть еще одна довольно странная истина: в повседневных окопах, под огнем взрослой жизни, действительно не бывает атеистов. Не бывает такого, чтобы человек вообще ничему не поклонялся. Кому-то или чему-то поклоняется каждый.

Выбор, доступный каждому из нас, — это выбор предмета поклонения. При этом причина выбрать какого-либо бога или что-то духовное — Христа, Аллаха, Иегову, викканскую Богиню, Четыре Благородные Истины или неоспоримый набор этических принципов — кроется в том, что практически любой другой предмет поклонения сожрет вас заживо.

Если вы ставите превыше всего деньги и вещи, если в них вы видите смысл своей жизни, вам всегда их будет мало. Так уж это устроено. Возведите в ранг священного ваше тело, красоту, сексуальную привлекательность — и вам обеспечена вечная неудовлетворенность собой. А когда проходящее время и возраст начнут напоминать о себе, вы умрете задолго до того, как смерть действительно вас настигнет. В принципе, все это нам уже знакомо. Это знание спрятано в мифах, пословицах, банальностях, эпиграммах, притчах. Заложено в основу всякого великого сюжета. Вся штука в том, чтобы не упускать его из виду, осознавать в повседневной жизни.

Поклоняйтесь силе, и вы добьетесь ощущения слабости и беспокойства, вам потребуется все больше и больше власти, чтобы заглушить собственный страх.

Поклоняйтесь интеллекту, представлению о себе как о мудром человеке, и вы будете чувствовать себя глупым обманщиком, которого вот-вот разоблачат. Но коварство поклонения подобным вещам не в том, что оно порочно или греховно, а в том, что оно бессознательно. Это естественное свойство. Это такая «религия», в которую вы непроизвольно уходите, день за днем, оценивая происходящее все более избирательно. Но при этом вы даже не вполне замечаете, что происходит.

И так называемый реальный мир нисколько не будет препятствовать вашему существованию в этом исходном положении, потому что так называемый реальный мир, мир людей, денег и власти, радостно напевает себе под нос, барахтаясь в омуте страха, злости, разочарования, стяжательства и себялюбия.

Наша современная культура приспособила эти силы так, что они привели к беспрецедентному изобилию, удобствам и личной свободе. Свободе каждого быть властителем крошечного королевства размером с черепную коробку в центре необитаемой вселенной. У такой свободы множество достоинств. Но о самом ценном из них вы вряд ли услышите в большом мире, мире целей и достижений.

Та свобода, что в самом деле важна, связана с вниманием, осознанностью, рефлексией, выдержкой, заботой о других и самоотдачей. Это свобода отдавать.

Снова и снова, в самых мелких непривлекательных ситуациях, бесчисленное количество раз каждый день. Вот подлинная свобода. Вот что значит быть образованным и уметь думать. Альтернатива? Машинальность, жизнь «по умолчанию», «мышиная беготня», постоянное грызущее ощущение бесконечной утраты.

Я понимаю, что эта речь вышла не слишком веселой и прикольной и не вдохновляет так, как полагается напутственной речи. Но она о той самой, как мне кажется, Истине (с большой буквы), только без миленьких риторических прикрас. Вы, конечно, вольны думать об этом по-своему. Я только прошу вас не отбрасывать это как назидание грозящей пальцем доктора Лоры Шлезингер (американская радиоведущая, писательница, общественный деятель. — ЧТД). Все это не имеет отношения к морали, религии, догмам и прочим серьезным вопросам о том, что ждет вас в жизни после смерти.

Эта Истина — о жизни до смерти.

О настоящей ценности настоящего обучения, которое практически не связано со знанием, зато прямо связано с сознанием. С осознанием того, что реально, что существенно, хотя и так успешно спрятано прямо у нас на виду, что мы должны повторять себе снова и снова: «Это вода. Это вода».

Это невообразимо сложно — жить осознанно, быть живым во взрослом мире изо дня в день. Что подтверждает еще одну великую банальность: век живи — век учись. И ваше дальнейшее обучение начинается прямо сейчас.

Я желаю вам гораздо больше, чем просто удачи.