Советская экономика, в которой реальные товарно-денежные отношения не были предусмотрены, создавала специфические условия труда. В этих условиях молодой ученый стремился стать грузчиком на книжном складе, а удачным местом работы для переводчицы оказался магазин «Березка», где иностранцы могли покупать дефицитные советские товары за валюту.

По отношению к советским временам иногда возникает иллюзия более разумной, упорядоченной и предсказуемой жизни, большей, чем сейчас, стабильности. Выпускники вузов, пусть и не всегда добровольно, работали по специальности и честно возвращали обществу долг, полученный в виде бесплатного высшего образования. Врачи лечили, учителя учили, инженеры строили...

Все было, конечно, не всегда так. Спустя 27 лет после того, как закончилась советская власть, мы расспросили двух трудящихся, которые начинали работать в 1960-е и 1970-е, кем они стали после института и почему.


Александр, режиссер, 61 год:

«Получив место на книжном складе, я сразу оказался в центре интриг»

Элитные профессии в СССР«Когда я поступал в Симферопольский государственный институт им. Фрунзе на инженерно-физический факультет, я не знал, что в дипломе мне напишут «учитель физики». Пока мы учились, государство посчитало, что в провинции не хватает учителей, поэтому мы оказались учителями. 

По распределению я должен был отправиться в село Колодезное, и друзья тут же прозвали меня «колодезным педагогом». Но ни ехать туда, ни быть преподавателем я не собирался.

Я хотел быть ученым и вместе с товарищем выпустил научную работу по лазерной физике. Но в НИИ меня бы без распределения не взяли, поэтому я был вынужден пойти грузчиком в магазин «Кооператор», где продавалось все, что выращивалось на крымских полях. Коллеги мои к 9 утра уже все были пьяные и веселые.

Особенно веселым был метельщик Серега. В 1965 году вышел фильм «Город мастеров», где была фраза «Умер проклятый метельщик!» — так его приветствовали каждое утро.

Но поскольку я в этой компании очень выделялся, ко мне стали испытывать повышенный интерес продавщицы. Моя девушка Лена была этим недовольна; уже через неделю она нашла на столбе объявление «грузчик в Облкниготорг».

Книги мне всегда нравились, к тому же это было особое место. В советское время все было централизовано: в Москве решали, какие книги должны читать в каком-нибудь поселке Кореиз. А Облкниготорг — это, соответственно, областная база, откуда книги развозили по всему Крыму. Эта база представляла собой огромный склад со стеллажами: «Севастополь», «Симеиз», «Судак»... Причем находилось все это в подвалах, в которых во время немецкой оккупации были помещения гестапо. Страшное место, где погибли тысячи людей; туда часто забредали городские сумасшедшие.

Я слегка знал английский, немножко учил для себя испанский, и, когда приходили книги на иностранных языках из капстран, я был в состоянии разобраться, о чем они. А поскольку в Облкниготорге все были на редкость безграмотны, меня стали ставить не только на погрузку, но и на распределение. Так что я много бродил по этому складу, и мне там очень нравилось. На стенах бывших камер, ставших складскими коморками, можно было найти нацарапанные надписи, стихи, все это завораживало.

Но главное, конечно, в том, что книги были большим дефицитом, более того — они были валютой. За хорошую книгу ты мог выменять все что угодно. Поэтому, получив там место, я сразу оказался в центре интриг.

Когда знакомые узнавали, где именно я работаю грузчиком, они сразу преисполнялись ко мне большой любовью и приглашали куда-нибудь.

Была какая-то квота для продажи книг со склада — типа 10%. Стоили-то они дешево, копеек 60, например. Но очередь была огромной, заранее составлялись списки, дополнительные списки и тайные списки. Самое главное было в них попасть, иначе книгу не купишь. А вот если купишь, можно ее перепродать.

Помню, пришла «Анжелика», которую перепродавали раз в 10 дороже. Из хороших книг вспоминаются только краеведческие, это же было брежневское застойное время. Все вокруг было как фигурное катание: сплошное скольжение по поверхности, бессмысленные слова, бессодержательные картинки, очень много туфты.

Любая мало-мальски интересная книга становилась хитом, очень ценились детективы. На книгах «сидело» начальство, и нам особенно ничего не доставалось, но само обладание информацией уже было бесценным. Так, один из самых настойчивых моих знакомых просил меня ему сообщать, какие книги накануне пришли в Облкниготорг. Однажды после работы меня подозвала начальница в стиле «Штирлиц, а вас я попрошу остаться». Спросила, знаком ли я с таким-то, и запретила давать ему информацию.

Честно говоря, я им обоим пообещал то, что они хотели, я же летал над этим Облкниготоргом и не собирался там делать карьеру. Поскольку деньги не играли никакой роли, я совершенно не помню, сколько я там зарабатывал, но на жизнь и поездки с подругой из Симферополя к морю хватало».


Светлана, преподаватель английского языка, 71 год:

«Моего образования для общения не хватало, потому что оно было липовое»

Элитные профессии в СССРВ конце 1960-х я искала работу после иняза в Хабаровском педагогическом институте, но все школы, где было место учителя английского языка, находились так далеко, что даже свекровь сказала: «Нет, не пойдет, это только в валенках!» Чтоб туда добраться, надо было подолгу стоять на остановках, а на Дальнем Востоке зимой очень холодно.

И тут я случайно узнала, что в «Березке» нужен человек. Продавщицы там не знали английского языка, а места переводчика у них в штате не было, так что меня оформили как кассира-контролера. На самом деле я помогала продавщицам общаться с интуристами, но приходилось и самой сидеть на кассе, особенно когда было много посетителей.

Надо сказать, что моего образования для общения не хватало совершенно, потому что оно было липовое.

Мы выпускались из института с такими знаниями английского, как сейчас выпускаются из школ одиннадцатиклассники.

И учили мы язык только для того, чтобы преподавать, ведь применить на практике его было негде. А те, кому мы преподавали, соответственно, тоже могли потом только преподавать следующему поколению. И больше ничего — абсурд!

Учили язык, не общаясь с носителями, было только ограниченное количество аудиозаписей. Еще до института отец-военный мне где-то достал лингафонный курс: переснятые тексты и кассету. Мне это очень помогло. Английский завораживал, хотелось понимать, читать на нем. Подумать, кем я буду работать, у меня соображения не хватало: училась и училась. Но что буду продавщицей, никак не могла бы предположить!

Продавали в основном обычные туристические товары: меховые шапки, богородскую игрушку, янтарь, строче-вышитые изделия — это скатерти-полотенца-салфетки, кубачинское серебро... И матрешки — боже, как же они брали матрешки, целыми партиями!

А еще с большим удовольствием иностранцы покупали наши духи. Была одна дурацкая упаковка: маленькая такая подставка с флаконом, а на нем цилиндр, никак не закрепленный. Они брали флакон за цилиндр, он падал и разбивался — запах стоял на весь магазин.

Но вообще после туристов всегда стоял роскошный запах табака. Когда приходила на работу, всегда по этому запаху могла определить, были ли уже иностранцы.

В основном были проездом японцы и американцы, иногда австралийцы. Однажды пришел датчанин, и я не могла дать сдачи, потому что датских крон не было, а другими он не захотел, взял свои покупки и ушел. Но мы взяли у него адрес гостиницы, и на следующий день директриса меня отправила к нему со сдачей. Пришла я в эту гостиницу, стучу — никто не откликается, снова стучу. Выходит он всклокоченный, похоже, был не один. Я протянула деньги, извинилась, но было все это очень унизительно.

Что я, посыльный какой, идти с какими-то жалкими копейками? Он и сам мог зайти. Наш бы сам пошагал за своей сдачей.

Сначала я не понимала, что продавщицы мухлюют. А потом смотрю: они все ходят с фирменными пластиковыми пакетами «Березки», а тогда пакеты только появлялись, и это был шик! Как-то после работы одна мне дает несколько пакетов и говорит: «Да бери, он же сдачи не взял просто, мы на сдачу купили».

Кроме магазина в городе, был филиал в аэропорту. Туда все рвались работать, потому что там обжулить было легче всего. Как-то был ночной рейс, другие продавщицы взяли такси и должны были за мной заехать. Я встала по будильнику, ждала, но они не приехали. Когда вышла на работу, сказали, что им никто не открыл, и назвали другую квартиру, хотя я не могла ошибиться, я свой адрес помню до сих пор! Они просто решили ехать без меня, я для них была чужая.

Однажды подходят ко мне два японца, показывают две шкатулки палехские и говорят, что они практически одинаковые, а куплены по разной цене. Я оборачиваюсь к девчонкам, а они, мол, придумай что-нибудь! Я сказала, что разные художники, а японцы как начали сравнивать эти шкатулки! Спасло нас только то, что объявили посадку...

Но было противно все это, я понимала, что надо уходить. Но где бы еще я в Хабаровске могла увидеть иностранцев, да еще и поговорить с ними! К сожалению, практиковать язык особенно возможности не было: набор фраз один и тот же. Да и туристы приезжали в основном летом, а зимой мы просто торчали без дела в магазине. По-настоящему язык я выучила уже потом, когда стала преподавать.