Граффити может научить гораздо большему, чем тихо рисовать баллончиком и бегать от полицейских. Чикагский уличный художник Pose в лекции TED объясняет, как что рисование на стенах стало для него лучшей школой — в буквальном смысле этого слова.

На конференции TED немало известных художников и исследователей рассуждали об уличном искусстве. Большинство старалось объяснить, чем стрит-арт отличается от вандализма и как субкультура граффити перерабатывает подростковую агрессию, а значит, полезна, хоть и связана с нарушением закона.

Лекция художника Pose касается этих тем, но центральная идея заключается в другом. Он рассказывает, как подростковое увлечение восполнило для него пробелы традиционного образования.

Pose еще довольно молод, но уже может считаться состоявшимся человеком искусства. Он вспоминает уличное подростковое прошлое с позиции человека, который уже сам стал отцом, а свои произведения выставляет в галереях. И взгляд этот полон нежности.

Pose утверждает, что не пытается оправдать нелегальные формы граффити. И все же рассказывает он о них с такой любовью, что хочется немедленно стать чикагским подростком, бегущим от полицейских после очередного удачного уличного шедевра.

Pose начинает рассказ с цитаты. Он вспоминает слова известного граффитчика 1960-х годов Sugar Bear, сказанные им в одном из интервью: «Когда ты молод, у тебя будто десять сердец в груди».

«Меня это по-настоящему зацепило, — говорит Pose. — Потому что я очень хорошо помню, насколько меня и моего брата Джона переполняли чувства в те дни. Проблема была в том, что мы не могли найти достойное применение этой энергии. Никакие занятия, которые предлагало общество, — будь то традиционное образование, спорт и что-либо другое, — не казались нам подходящими. Но мы очень хотели расти, развиваться и искали дело, которое позволило бы нам чувствовать себя живыми».

Тогда ему было 13-14 лет. По вечерам, когда школьники должны ложиться спать, чтобы выспаться перед школой, Pose лежал, смотрел в потолок и ждал. Из окна раздавались звуки машин и подъемника, который работал в двух кварталах от дома. Но мальчика это не волновало. Он ждал, когда эту какофонию станет прерывать храп. Это был сигнал, что отец спит и можно сбежать из дома.

«Дом был просто отличный, но в нем скрипел каждый миллиметр. Поэтому процедура выхода из дома могла занять полтора часа! — вспоминает Pose. — Помню как сейчас: вот я медленно аккуратно открываю двери, вот тихонько спускаюсь по ступенькам. Вот застываю на них на 20 минут, ожидая, пока храп возобновится. Так начинался целый сложный ритуал».

Художник утверждает, что именно тогда он научился отлично владеть телом, а также концентрировать внимание и строго следовать плану.

«Дело было в начале 90-х, мобильных телефонов у нас не было и нужно было все очень точно и заранее продумать и предусмотреть».

«Мы должны были встретиться в определенное время, у библиотеки или у „Макдоналдса“. А дальше действовать согласно разработанной стратегии: вот это мы нарисуем, столько-то времени потратим, столько-то материалов потребуется», — рассказывает он.

«У каждого из нас была своя зона ответственности, — говорит художник. — Я паковал вещи, поэтому должен был точно знать, сколько и какого цвета понадобится краски, как мы будем ее спускать или поднимать туда, куда собираемся залезть, а также надежно хранить оборудование в подвале втайне от родителей».

По словам Pose, в тот момент он не осознавал, как много новых знаний получал, но теперь для него это совершенно очевидно. Один из самых интересных навыков, которые дало граффити, — искусство быть незаметным.

Дело в том, что когда вечером Pose шел куда-нибудь с рюкзаком, в котором звенели баллончики с краской, важно было не нарваться на полицейских. Для этого он научился сливаться с толпой. «Мы изучали людей: то, как они себя ведут, что говорят, язык тела», — рассказывает Pose. А это полезный навык для любого художника, не только уличного.

Интересно, что граффитист ни разу не сказал о том, что, вероятно, тогда же он учился рисовать. То ли он посчитал это само собой разумеющимся, то ли просто забыл упомянуть, увлекшись описанием неочевидной пользы граффити.

«Впервые в жизни я чувствовал власть и контроль над самыми фундаментальными вещами — моей жизнью и моей свободой, — рассказывает художник. — А школьное образование предполагало только подчинение».

«Тебе говорили, что и когда исполнять, что можно и что нельзя. Все это не вызывало энтузиазма, — вспоминает он свою школу. — Например, если тебе нужно было изучать иностранный язык, то было не очень понятно, зачем».

Международная субкультура граффити, напротив, научила Pose активно общаться с жителями разных стран. Более того — она дала первые уроки этики и умения отличать важное от пустяков.

Если в школе чувствовалось напряжение между белыми подростками и афроамериканцами, то в граффити-тусовке никому не было дело до цвета кожи. Если в школу Pose стеснялся надевать заношенные джинсы брата с заплатками, то среди друзей-художников о таких вещах просто не задумывались.

«Там вообще все было перемешано: 12-летние и 17-летние, мы были из разных районов города, семей с разным образом жизни и бэкграундом.

Граффити разрушило все культурные барьеры и предрассудки, с которыми мы росли...

Благодаря ему я достиг гораздо большего, чем мог бы представить в самых смелых мечтах».

Такой опыт убедил Pose: если нужен хороший пример современного типа обучения, которое вдохновляло бы молодых людей и создавало альтернативу устаревшей традиционной системе, нам нужно обратить свое внимание на... что бы вы думали? Да, на граффити.