Идиш считают практически забытым языком европейских евреев (или даже не языком, а диалектом немецкого), который был обречен после того, как в XX веке евреи в Палестине перешли на иврит. Однако филолог-востоковед Александра Полян уверена, что идиш, наоборот, переживает подъем. В преддверии фестиваля «Идишцайт» в Еврейском музее и центре толерантности доцент ИСАА МГУ им. М.В. Ломоносова рассказала ЧТД о том, где сегодня можно услышать идиш и при чем тут армия и флот.

Что мы знаем о том, как возник идиш?
Идиш — один из языков еврейской диаспоры. Он появился в Средние века, когда евреи расселились по довольно большой территории, вокруг Средиземного моря и дальше. Тогда появился целый ряд диаспоральных языков. Механизм везде был один и тот же: евреи общались с местным населением, заимствовали язык, а затем довольно хитрым образом на этой основе развивались диалекты этого языка. Затем по разным причинам либо наступала частичная изоляция от основного населения, либо евреи мигрировали из страны, «захватив» с собой и диалект местного языка.

Александра Полян

Во всех таких диаспоральных языках есть общие черты. Во-первых, большая часть лексики и грамматики заимствована из языка-основы. Поэтому идиш так похож на южнонемецкий. Кроме того, в этих языках есть некоторое количество древнееврейских слов, есть специфическое преобразование грамматики — оно в том числе отражает влияние других языков, с которыми евреи сталкивались попутно. Что же касается письменности, то она всегда древнееврейская; направление письма, как и в иврите, справа налево..

Корректно ли называть идиш диалектом?
Вокруг этого сломано огромное количество копий. Некоторые идишисты вас бы просто убили за такую постановку вопроса. Грань между языком и диалектом вообще не всегда понятна.

Один из крупнейших специалистов по идишу, автор четырехтомной «Истории идиша» Макс Вайнрайх говорил: «Язык — это диалект, который обладает армией и флотом».

Часть правды в этом есть: основной критерий здесь — не собственно лингвистический, а социальный. Существенно, осознают ли носители свой язык как язык или как диалект. Иногда есть какие-то внеязыковые вещи, которые такое положение вещей закрепляют.

Многие считают идиш «испорченным немецким» или диалектом немецкого. Но, во-первых, носители считают иначе. Во-вторых, у современной лингвистики есть возможность подсчитать число отличий одной знаковой системы от другой. Так вот, идиш сильно отличается от немецкого. Это отдельная языковая система, собственная грамматика и лексика. Более того, внутри идиша есть еще несколько своих диалектов.

Когда идиш отделился от немецкого?
Этот вопрос тоже очень идеологически окрашен и даже политизирован. Когда-то считалось, что идиш просто никогда не отделялся от немецкого или отделился не вполне. Потом это восприятие начало меняться. Идеологизированные идишисты (к ним относился и Вайнрайх) на рубеже XIX и XX веков и тем более к середине XX века все настойчивее утверждали, что идиш отделился от немецкого очень рано, на рубеже X-XI веков. По этой логике идиш чуть ли не старше всех основных европейских языков. Смысл этого утверждения был не столько лингвистический, сколько идеологический: оно было направлено на повышение престижа идиша.

К тому времени основная часть идишистской школы уже переехала в США. Там же бурно развивалась знаменитая структуралистская лингвистическая школа, которая в меньшей степени интересовалась европейскими языками и гораздо больше внимания уделяла редким языкам, в том числе языкам американских индейцев. Идишисты на этом фоне чувствовали себя уязвленными, и это подстегивало их энтузиазм: хотелось доказать, что с культурной точки зрения языки американских индейцев с идишем не идут ни в какое сравнение.

Потом возникла ревизионистская школа, которая стала утверждать, что отделение идиша от немецкого произошло позже. Самая поздняя дата — XVI век. А истина, скорее всего, где-то посередине.

Где жили носители идиша?
Изначально носители идиша проживали в Западной и Центральной Европе. Примерно с XIII века ашкеназские евреи начинают мигрировать на Восток. Но те, кто остался на Западе, и те, кто переехал, продолжают общаться друг с другом. Во многом вынужденно. Часто в Европе происходили так называемые локальные изгнания евреев, и им приходилось много перемещаться. Это, как ни странно, благотворно влияло на сохранность языка, который таким образом консервировался.

К концу XIX века в Европе жило около 10 млн носителей идиша. Тогда же началась массовая миграция евреев: в основном, в Америку (и Северную, и Южную), а также в Африку и Австралию (не очень много) и в Палестину. Во время Первой мировой войны массовые еврейские погромы в прифронтовой полосе и военные потери нанесли еврейскому населению огромный урон. Вторая мировая стала еще большим ударом. Из 6 млн погибших евреев 5 млн были носителями идиша. Их численность до войны оценивается в 11-13 млн человек.

После войны число носителей идиша продолжило снижаться. Причем не только и не столько по демографическим причинам. Произошла модернизация, евреи стали переходить на языки своих государств. В СССР, как и в США, идиш довольно быстро был утрачен.

Кроме того, государство Израиль в первые годы своего существования придерживалось жесткой политики против идиша. Приоритетом было создание «нового еврея», которое предполагало разрыв с прошлым, с влиянием диаспоры.

Так что ежедневные газеты на идише запрещались, запрещался театр. Часто полицейские останавливали людей на улицах, если слышали, как они разговаривают на идише. Не арестовывали, конечно, но внушение делали. В результате демографический портрет языка полностью изменился.

Кто сегодня разговаривает на идише?
Численность носителей составляет от 1 до 4 млн человек. Может быть, сейчас уже больше. Дело в том, что идиш сейчас распространен прежде всего в ультраортодоксальной общине на территории США и Канады и в меньшей степени в Израиле. Это община с очень высокой рождаемостью и высокой степенью сохранности языка. Когда в семье в среднем 8-10 детей, то очевидно, что демографическая пирамида очень устойчива.

Есть еще люди, как говорится, с остаточным идишем, их около миллиона, и подсчитать их социологическими методами особенно трудно. Есть, допустим, по несколько сотен еврейских стариков в городах исторической черты оседлости, которые говорят на идише хорошо: это их родной язык. А есть, скажем, какой-нибудь пожилой еврей-инженер из Москвы, чья мама на идише говорила хорошо, а он уже не очень. Наконец, есть третья группа носителей. Это люди, которые идиш выучили с нуля уже в сознательном возрасте, в студенчестве или позже. Таких людей не очень много, тысячи, но они очень деятельны, их число растет. Они пишут на идише статьи и книги, создают сайты, фильмы, работают на радио.

Отношение к идишу сегодня меняется. Среди светских людей этот язык больше не выглядит как пережиток прошлого. Напротив, сегодня идиш считается чем-то вроде модного интеллектуального развлечения, признаком рафинированной культуры. В определенном смысле его можно сравнить с французским в царской России XIX века — только, конечно, это увлечение гораздо более маргинально. Популярность идиша подкрепляется и интересом к клезмерской музыке на Западе, а также к яркой модернистской литературе на этом языке.

Академическое сообщество тоже активно продвигает идиш. Например, есть совместная программа Тель-Авивского и Иерусалимского университетов для докторантов и магистрантов, посвященная литературе на идише. Есть немало хороших специалистов по идишу, которые работают в вузах по всему миру. И есть несколько десятков летних программ, посвященных и музыке, и культуре, но прежде всего этому языку.