Мария Анисимова закончила Тульский педагогический и получила диплом преподавателя математики и информатики. Потом много лет работала инженером, а потеряв работу, решилась наконец профессионально заниматься тем, что любила всю жизнь. И в 40 лет стала управлять чужой конюшней, заодно выполняя обязанности тренера лошадей — берейтора.

Профессию я не выбирала. После школы поступать в Москву родители не отпустили. Посчитали, что в неустроенные 1990-е это слишком опасно. А в Туле, где я родилась и живу, выбор, мягко говоря, был невелик, институтов всего два — политехнический и педагогический. Особых предпочтений я не выказывала, наверное, из-за юношеского легкомыслия. Пошла в педагогический и выпустилась с дипломом учителя математики и информатики.

Но еще лет с двенадцати начала мечтать о том, чтобы заниматься с лошадьми. Однако родители сообщили, что если хочу «к лошадкам», то надо записаться в секцию Прилепского конного завода, который в 20 километрах от Тулы. Мол, я должна буду ежедневно в 6 утра ездить туда чистить лошадей и их кормить. И желание осталось в области детских «хотелок».

Тройка с бубенцами

С лошадьми я столкнулась только в 19. Получила приглашение поучаствовать в рекламной съемке свадебных церемоний: жениха и невесту сажали в карету, которую возила по городу русская тройка. А я как раз недавно вышла замуж в красивом подвенечном наряде, который сшила мама.

...Только через полгода после съемки поняла, что мы с первым мужем тогда чудом выжили. Троих серых в яблоках жеребцов только-только привезли в город с московского конного завода. Совсем молодые, двух-трехлетки, они были еще не натренированы и совершенно не съезженны. А их вытащили в центр города, где толпы людей, машины, троллейбусы.

Я, дурочка, улыбалась и махала прохожим, все казалось вау-вау каким красивым. Кучера же сидели, вцепившись в свои поводья и кидая на меня злые взгляды.

Опытные профессионалы понимали, какой трагедией может завершиться наш аттракцион. Лошади метались, дергались, в любой момент могли опрокинуть карету и понести.

Спасибо свекрови

Получившиеся фотографии потом украшали стены ЗАГСа и свадебных салонов. А жеребцов подарили Тульскому парку культуры и отдыха, где они много лет исправно катали посетителей.

Я после тех съемок решила разнообразить свою молодую жизнь и начала заниматься с лошадьми в том же парке: вначале в учебной секции, затем в спортивной.

Увлеклась конкуром, участвовала в соревнованиях, побеждала. Честно говоря, если бы не первая свекровь, я, возможно, походила бы месяц-другой и «перегорела». Но та заявила, что замужние женщины должны сидеть дома на хозяйстве, а все прочее — баловство. Ах так? И я стала ходить в парк в два раза чаще.

При этом у меня уже был маленький ребенок, я училась в институте, а потом работала. В 2000-м мама пристроила меня в контору, где проектировали высоковольтные линии электропередач. Делать математические компьютерные вычисления было несложно. Разумеется, пошла туда без любви к проводам и опорам, а лишь ради заработка.

Дом из-за Гуся

А потом... мне подарили коня. Предыдущая хозяйка поняла, что не справляется с его содержанием, и отписала мне. До этого заводить собственную лошадь я не хотела и других отговаривала. Это траты, это геморрой, а потом он все равно умрет, и все будут долго страдать.

Конечно, хорошо поплакаться коньку в гриву. Но прибыли он не приносит, разве что кроме навоза, который все равно нельзя продать по цене золота. Зато содержание выходит в копеечку. Однако Гусь оказался хорошим, добрым конем, а я понимала: попади он в муниципальную собственность парка, его, небольшого и покладистого, быстро там изведут.

Из-за Гуся мы со вторым мужем даже купили дом. Решили, что пристроим конюшенку, рядом лужок, где он будет гулять. Но лошади — животные социальные, табунные. В одиночестве многие из них нервничают, мучаются, кричат. Гусь оказался как раз из таких: прежняя хозяйка отдала его еще и потому, что, живя один, он разбил о стену голову. Но достаточно таким лошадям увидеть поблизости своего сородича, тут же успокаиваются. И Гусь отправился жить на конюшню.

Мне с ним повезло, у него хороший характер. Его знает вся Тула: многие горожане учились ездить именно на нем.

Помимо прочих достоинств, конь пятиаллюрный: кроме стандартных шага, рыси, аллюра, галопа еще бегает иноходью. При такой постановке ног всадника не трясет, а лишь слегка покачивает.

На моих глазах девочка с ДЦП через пять лет иппотерапии начала ходить. У лошадей крупное сердце: только оно способно разогнать кровь так, чтобы махина в 500-700 килограммов веса поскакала. Оттого считается, что у этих животных очень сильное энергетическое поле — как электрическое поле вокруг опоры или проводов. Настолько, что оно обволакивает и всадника, излечивая его от недугов.

Спасение от скуки

Я исправно ходила на службу, хотя за 16 лет много раз казалось, что сил на это скучное занятие больше нет. Но я взрослый человек, у которого работа, семья, дом, кредиты, машина и так далее. Выручало то, что мы с мужем ведем активный образ жизни, любим путешествовать. К тому же, построив дом, помимо привычного терьера мы завели крупных собак. Сегодня у нас живут три волкодава и редкий в России шотландский дирхаунд.

С лошадьми они ладят. Восьмилетняя волкодавица Циля как увидит Гуся, начинает вокруг него виться. И он ее узнает, тянется. Только вот гулять вместе невозможно: если кто-то забежит к Гусю сзади, он бьет сразу, не потрудившись оглянуться.

Мы с собаками ездили по выставкам, по соревнованиям, это как-то отвлекало. Да, работа мне не нравилась, но если уж продавать свою жизнь, то хотя бы за приличную цену. А платили всегда исправно. Тем более что я выторговала себе практически свободное посещение. От адового режима с 8:30 до 17:30 давно бы вздернулась, не усидела бы. А тут впереди то поездка замаячит, то очередная собачья выставка.

Но в какой-то момент поняла: это не только у меня нет в конторе никаких перспектив — загибается вся отрасль. Резко упала стоимость заказов, вот уже полгода нам не платили зарплату. Остро встал вопрос поиска новой работы. Хотелось, чтобы она хотя бы не приносила отвращения. Знаю людей, которые ежедневными походами на ненавистную службу вгоняют себя в депрессию. Мне такое будущее не подходило.

Мечта и трагедия

Признаюсь, что в какой-то момент созрела мечта построить собственную конюшню. Мы как раз купили семь гектаров земли недалеко от Пущино, на Оке. Представляла, как будем туда приезжать, выпускать на волю собак, кататься на лошадях, ловить рыбу... Но практически на моих глазах произошла трагедия, которая заставила «притормозить». Прекрасные надежды рассыпались.

Одна моя знакомая влезла в жуткие кредиты и построила конюшню. Денег не хватало, на всем приходилось экономить. И случилась трагедия — пожар, лошади сгорели заживо.

До сих пор неизвестно, был ли это поджог или самовозгорание. Сторожем служила местная девушка, которая, закрыв конюшню, ушла ночевать домой. Но самое ужасное, когда приехали спасать лошадей, оказалось, что ворота из профлиста от жара заварило. Их не смогли открыть. Неслучайно ворота в конюшнях всегда делали из дерева: так их можно вырубить топором.

Гусь-долгожитель

Когда мне предложили стать управляющей конюшней, я всерьез задумалась. Переживала, справлюсь ли. Мне уже сорок, смогу ли ежедневно управляться с несколькими лошадьми? Ведь за 15 лет за письменным столом мышцы атрофируются. Даже к Гусю выбиралась не часто, иногда всего раз в месяц.

Но именно благодаря Гусю я согласилась. Наверное, хорошо за ним ухаживаю, если сегодня моему личному конику 23 года.

В пересчете на человеческий возраст это лет восемьдесят. И он до сих пор «в строю».

Правда, взрослых всадников я на него не сажаю, все-таки старенький, с артритом. Я для него уже тяжеловата, хотя все равно езжу, если больше некому. Потому что знаю: если его просто оставить в конюшне, он рассыплется на части.

Слежу теперь на конюшне за всем: от корма до безопасности. К тому же исполняю обязанности берейтора и ежедневно тренирую лошадок.

Как здоровый человек каждое утро совершает пробежку, так и лошадь должна работать ежедневно. Иначе она начинает демонстрировать девиантное поведение. Вначале надо отбегать рысью два раза по 10 минут, два раза — галопом, между ними — реприза шагом. При этом никто никуда не несется сломя голову, это работа на управление: лошадь должна останавливаться, поворачиваться. Тогда с ней сможет справиться даже не очень опытный всадник. Если такие занятия пропускать, животное становится неуправляемым.

Изменить жизнь и не пожалеть об этом

Конечно, мой режим жизни сильно поменялся. Жарким летом работу с лошадьми надо заканчивать не позднее десяти утра. И дело не в солнце, в конце концов, можно поехать в лес. Вся беда в слепнях и оводах, которые даже если не кусаются, вьются вокруг, и животные начинают нервничать.

Конюшня находится в 60 километрах от Тулы, в Калужской области. Так что приходилось вставать в 4 утра.

Но когда мне говорят — фу, ты так далеко ездишь, — отвечаю: покажите мне городского человека, который добирается до работы быстрее чем за 40 минут. Но вы тащитесь по пробкам, а я по полям и лесам, по чудесной живописной трассе.

Недавно я попала в аварию — улетела в кювет. Болела шея, на всякий случай решила провериться у нейрохирурга. Он успокоил, а на прощанье предупредил: «В этой жизни не стоит делать трех вещей. Прыгать в водоемы вниз головой, ездить на гидроциклах и квадроциклах и близко подходить к лошадям. Эти три занятия лидируют по серьезности полученных травм». Я кивнула — действительно, когда занимаешься с лошадьми, надо надевать шлем. Но пошел третий год, как я, решив изменить жизнь, нахожусь с ними ежедневно, и ни разу об этом не пожалела.