Билингв Антон Брежестовский умеет вдохновить, рассмешить и обнадежить даже тех, кто давно впал в уныние, отчаялся выучить язык «как следует» и тем более — на нем свободно заговорить. Впрочем, сам Антон утверждает, что занятия в его школе рассчитаны на людей общительных, веселых и открытых. ЧТД вник в тонкости процесса и убедился, что залог успеха — яркая личность преподавателя.

Вы недавно стали учить китайский. Мало вам языков, которые вы знаете?
Ну вот люблю я это дело. И языки вообще, и восточные в частности. Мне бы еще пару месяцев свободного времени, и...

Пару месяцев? На китайский?
Китайский я уже немного знал. А вообще изучение языка с нуля до вполне сносного уровня занимает у меня в среднем около двух лет. Если это польский или чешский, то делим время на три. Если романский или германский язык, то, наверное, те самые года два. А если это совсем трудный язык, то еще годик накинуть.

Что для вас самое трудное в китайском?
Фразы строятся абсолютно не по-человечески. Вот, допустим, в украинском есть 1000 слов, которые русскоязычный человек не знает. Выучил их — и говоришь прекрасно, потому что синтаксис абсолютно такой же. Выучишь по-английски 1000 слов — будешь говорить, как гугл-переводчик. Смешно, но понятно. А если по-китайски или по-японски начать говорить с русским синтаксисом, то тебя не поймут вообще. Другая вселенная. Нужно учить не слова и конструкции, а целые синтаксические смысловые модели.

Антон Брежестовский

Сколько вам лет? Говорят, языки нужно начинать учить в раннем возрасте.
Учиться никогда не поздно. Мне 46, и я очень надеюсь в 85 лет взяться за какой-нибудь очередной язык.

Когда-то нейрофизиолог Татьяна Строганова мне сказала: «Когда вы учите иностранные языки, вы кормите свой мозг, и он вам говорит спасибо».
Да, стареешь медленнее. Интеллект — те же мышцы. Если их не тренировать, то они дегенерируют. Это можно сказать про любой навык. Например, про понимание иностранной речи на слух. Те же китайцы говорят не только очень быстро, но и в силу их тоновой системы произносят слова совершенно не так, как ожидаешь. Мы говорим «Я приехал из Москвы». А они что-то вроде «япри ехалыз моооск вы».

Непонятно, где кончается одно слово и начинается другое. Пытаешься сориентироваться по смысловому ударению, но ударной оказывается некая вспомогательная часть, а смысловая проскакивает. Когда я несколько лет назад начинал учить китайский, я с радостью слушал дикторов — они говорят четко, понимать их на слух легче. Кстати, то же и в английском.

Можно дать студенту сложный текст, но, если он прочитан профессиональным актером, разобрать его легче. Зато когда в быту вам говорят элементарную фразу, она с непривычки кажется неразборчивой.

Для понимания очень важен навык. Самые простые слова произносятся очень часто и из-за этого редуцируются больше всего.

Вы не только ученик, но и учитель. Ваши «студенты» — обычно взрослые люди, они приходят на уроки английского по вечерам, усталые, после работы, но три часа довольно напряженного труда пролетают для них незаметно. В чем тут секрет?
Это либо необходимость, либо удовольствие, а лучше и то и другое сразу. Например, человек собирается уезжать в другую страну. И вот он приходит два раза в неделю, продвигается в языке, его уровень растет, и ему это нравится. Классно же, когда получается. Научившись делать даже то, к чему изначально был равнодушен, начинаешь получать удовольствие. Бывает, что без особого энтузиазма выходишь на новую работу, но по мере все более виртуозного владения навыками уже ловишь кайф. У нас есть отработанная технология, как помочь студентам почувствовать прогресс.

Во-первых, мы обязательно даем им возможность продемонстрировать то, что они выучили. В начале урока повторяем уже знакомые диалоги, которые с каждом разом получаются все лучше и доводятся до автоматизма. Это дает ощущение рывка.

Во-вторых, самореализация. На занятиях мы всегда подбираем темы, которые интересны и актуальны, стараемся рассаживать людей так, чтобы им было комфортно общаться. Они разбиваются на пары, разговаривают, спорят, а преподаватель помогает или поправляет.

Как только человек начинает высказывать свою мысль — для начала просто, без нюансов, — он делает огромный шаг к овладению языком. Ну и плюс игры, развлечения, песни, кофе-брейк. У нас весело.

Вам встречались люди, которые абсолютно неспособны к языку?
Любой человек в детстве освоил родной язык, а значит, он может выучить иностранный. Если сделать это никак не удается, значит, нет вообще никакой мотивации. Наверное, можно поместить такого человека в очень тщательно подобранную группу, найти у него так называемые «кнопки удовольствия» и на них понажимать. Но это долгая работа. Проще тогда попробовать индивидуальные занятия.

То есть вы считаете, что необучаемых нет.
Если любой, даже очень тучный человек начнет в день есть одну морковку, он похудеет. Если люди не худеют, значит, они этого не хотят. Можно не хотеть учиться по самым разным причинам. Например, человек до краев наполнен своими идеями о том, как надо учить язык, и больше в него вместить не удастся, как ни старайся. Из общих принципов разумности ему стоит сначала этот сосуд опустошить.

Нет лингвистически бездарных людей, но есть те, кому не подходит определенный вид занятий.

Индивидуальность никто не отменял, а мы в нашей школе «заточены» под человека общительного, веселого, открытого. Таких людей много, но все не обязаны быть такими.

У меня был спортивный тренер, который, когда я висела на тренажерах как куль с мукой, говорил мне: «Молодец, у тебя начинает получаться». Похвала имеет значение?
Цветок надо поливать, а человека хвалить. Но хвалить за вектор, а не за абсолютный результат. Если вы могли подтянуться один раз, а теперь подтянулись три раза, то вас нужно еще как похвалить, ведь вы улучшили свой показатель на 200 процентов! Тот, кто поднялся на ступеньку выше, всегда молодец.

Английский у вас родной, вы в детстве жили в Англии, но испанский... Вы по этому принципу взялись за его преподавание?
Я много времени провожу на Тенерифе и, конечно, уже неплохо владею языком. И я подумал: почему бы мне его тоже не преподавать? Но как только я начал, то понял, что надо быть аккуратней. Многие вещи, которые я интуитивно знаю, потому что нахожусь в языковой среде, надо по 20 раз проверять. Знать язык и знать его глубоко — это разные вещи.

Я не могу сказать, что я учу испанский, преподавая его, но в процессе преподавания я узнаю его глубже, это совершенно точно. Более того, русский язык, который тоже мой родной, я преподавать бы не смог. Хотя, наверное, если взять хороший учебник и проходить на три урока вперед...

Вы занимаетесь по готовым учебникам?
В том-то и дело, что нет учебников, которые удовлетворяли бы моим критериям. Поэтому я, как портной, вынужден шить из собственных материалов. У нас совсем маленькая школа, поэтому мы позволяем себе роскошь готовить курс не для обобщенно-усредненных студентов, как Oxford University Press, а под конкретные задачи. Ну вот... Какой язык вы не знаете вообще? Какой язык мы сейчас поучим? Турецкий?

Давайте китайский.
Давайте. Как заговорить на языке сию же секунду? Мы начнем называть то, что у нас на столе. (Дальше я за 5 минут узнала, как сказать по-китайски «я люблю чай», «я люблю яблоко», «я не люблю вино, а ты?»). Итак, мы выучили слова, которые вокруг нас, которые актуальны. Не какой-то там учитель Ванг идет в общежитие — нам ведь не это интересно. Я спрашиваю лично вас: «Вы любите чай?» — и вы отвечаете, включаетесь в общение, высказываете мнение.

Урок китайского языка

Недавно у нас закончился курс испанского из 10 больших занятий, и одна студентка сказала: «Я оценила, как в этом курсе подобрано каждое слово, потому что оно действительно нужно в жизни».

Для меня это лучший комплимент. Ведь когда вы только начинаете учить язык, то главный вызов для преподавателя — выбрать из тысяч слов те 50 или 100, которые реально понадобятся. Нужно все время выстраивать иерархию. И насколько же это легче делать, когда перед тобой сидит живая группа и ты постоянно тестируешь на ней свой отбор! Так потихоньку у меня выстроился курс английского, который уже можно издавать.

Вы же и так издаете довольно много учебных пособий — например, «Калейдоскопы».
Я говорю о законченном курсе. А «Калейдоскоп» — это мини-уроки. Когда ты хочешь выпустить лингвистический продукт, который будет продаваться в интернете, ты выясняешь: что людям нужно? Чего у них еще нет? Ответ, кстати, я тоже получаю на занятиях. По вопросам, которые задают студенты, ясно, чего им не хватает. Все недостающее собрано в «Калейдоскопах».

Всем не хватает понимания разницы между Past Simple и Present Perfect. Или правильного употребления модальных глаголов. Ничего нового.
Можно и про это написать в тысячный раз, но выбрав новый угол зрения. Найти какие-то тонкости, которые еще не разбирались. Либо — на худой конец — привести на каждое правило десяток-другой сумасбродных примеров, чтобы людям было смешно.

О, эти ваши примеры! «Гордон нарисовал шесть привидений и сошел с ума». Too many pelmeny, too much spotykach. Запоминаются намертво. Но вы же сами сказали, что выбираете только то, что нужно в реальной жизни.
Когда мы ведем разговорный курс, нам, естественно, нужны те слова, которые пригодятся в реальном разговоре. Но если мы учим грамматику, то наша главная цель — продемонстрировать правило на ярком примере.

Ко мне на занятия однажды пришел человек, который сказал: «Хочу лично познакомиться с автором фразы «Чебурашку сейчас арестовывают». Это был урок на страдательный залог.

Смех смехом, но, запомнив Cheburashka is being arrested, человек поймет, когда ему скажут в ресторане your fish is being grilled.

Мы обсудили преподавание языков и добрались до самого интересного. Вы — композитор и пишете музыку. Какую профессию вы считаете основной?
Хороший вопрос. Писать музыку для кино, для театральных постановок, для балетов — это то, что мне очень нравится, то, что во мне живет. Например, сегодня писал по заказу Балакиревской музыкальной школы детскую пьесу «Бой с мышами» для фортепиано, барабана, фагота и скрипки. Когда я вижу картинку, я слышу внутри себя музыку к этой картинке. Когда вижу какое-то ритмическое танцевальное движение, сразу думаю, как это можно сделать музыкально. Ну и песни, конечно. Мы их записали уже около 200.

Что это за музыка?
На грани жанров, я бы назвал ее неоклассикой. Один из образов, которые есть в нашей музыке, — это нечто такое эфирное, воздушное, тонкое, то ли светлая печаль, то ли печальная радость. Может быть, когда-нибудь, при удачном стечении обстоятельств, эта музыка станет восприниматься как классическая. Да вы зайдите на iTunes и наберите название нашей группы Caprice, там много альбомов. Я для нее сочиняю музыку, делаю оркестровку и играю на всех клавишных. Инна, моя жена, поет. Плюс у нас электроакустический состав, то есть синтезаторы, скрипка, виолончель, фагот, кларнет, арфа, гобой. Такой вот мини-оркестр.

Когда в 1993 году, сразу после Лингвистического университета (тогда еще он назывался Институтом иностранных языков, инязом) я поступил в музыкальное училище, то стал набирать ребят для своих музыкальных проектов. В 1998 году мы дали наш первый концерт и вплоть до 2007-го выступали регулярно. У нас 11 альбомов, которые неплохо продавались. Записывали во Франции, а здесь права на нас перекупил лейбл «Союз». Но в 2007 году, когда мы с женой открыли языковую школу, музыкальная деятельность потихоньку уступила место английскому. Сейчас меня больше знают как лингвиста.

Это вас огорчает?
Если меня спросить, кем бы я хотел остаться в памяти людей, то я бы сказал, что музыкантом. Но человек предполагает, а Бог располагает. Я скажу спасибо за все. И если выяснится, что музыку мою не помнит никто, а мои уроки приносят какую-то пользу людям, то я этому противиться не буду.

Тем не менее школу вы, по-видимому, открыли ради заработка.
Это все равно что сказать: «Ты на ней женился, потому что у нее папа богатый». Ну да, папа богатый, но ведь ты ее любишь. Если моя музыка переживет меня, если ученики, благодаря моей работе, будут улучшать свой язык, а преподаватели — использовать методические подходы, то, значит, все было не зря.