Ученые выявили варианты генов, которые в раннем детстве влияют на образование клеток мозга, взаимодействие этих клеток друг с другом и на то, как они обрабатывают новую информацию. Эти биологические процессы опосредованно сказываются на наших успехах в учебе, пишет издание The Atlantic.

Публикуя результаты исследований, ученые редко сопровождают их подробными пояснениями. Еще реже можно увидеть комментарии, втрое превышающие по объему научную статью. Однако Дэниел Бенджамин из Университета Южной Калифорнии и его коллеги пошли на такое тщательное комментирование, потому что тема, которой они занимаются, — генетика образования — слишком часто порождает нездоровые сенсации.

В последние пять лет Бенджамин работает в международной исследовательской группе, которая выявляет вариации человеческого генома, коррелирующие с длительностью пребывания в учебных заведениях. В 2013 году, проанализировав ДНК 101 000 человек, группа обнаружила три искомых варианта генов. К концу 2016 года она втрое увеличила охват исследования и нашла еще 71 ген.

К настоящему моменту ученые просканировали геномы 1 100 000 человек европейского происхождения. Они выявили 1 271 вариант генов, связанных с образованностью. Кроме того, обнаружены сотни вариантов, сопряженных с математическими способностями и с успешным прохождением IQ-тестов.

Разумеется, никаких «генов образования» исследователи не открыли. В большинстве случаев речь идет о генах, влияющих на образование нейронов и других клеток мозга у младенцев и новорожденных, на взаимодействие этих клеток друг с другом и на их реакцию на новую информацию. Эти биологические процессы сказываются на нашей психологии, а она, в свою очередь, влияет на наши учебные достижения.

Это не означает, что образованность «генетически запрограммирована». Каждый ген сам по себе оказывает минимальное влияние; даже все они, вместе взятые, не определяют человеческую судьбу.

Исследователи показали это, спрогнозировав уровень формального образования с помощью «полигенного рейтинга» — техники, учитывающей варианты генов в рамках полного генома. Оказалось, что рейтинг плохо предсказывает уровень образования в конкретных случаях, но зато объясняет 11% колебаний на уровне популяции.

Это исключительно плохой результат по сравнению, скажем, с прогнозированием погоды, позволяющим точно предсказать около 95% ежедневных колебаний температуры. Однако если говорить о прогнозировании образовательного уровня, то это вполне сравнимо с такими традиционно учитываемыми факторами, как семейный доход или уровень образования родителей.

«Пробы слюны не хуже демографических факторов объясняют колебания образовательного уровня, — отмечает Бенджамин. — Это практически невероятная ситуация для общественных наук».

«Такие вещи обязательно нужно учитывать, — считает специалист по образованию и генетике из Йоркского университета Кэтрин Эсбери. — Любой фактор, способный объяснить 11% колебаний школьной успеваемости, нужно тщательно исследовать».

«Если мы выявим генетические риски, связанные с низкой познавательной способностью, это повод принять некие компенсирующие меры, — полагает она. — Сейчас мы стараемся компенсировать социальные факторы — например, с помощью дополнительного финансирования или бесплатных школьных обедов. Теперь, возможно, нам нужно задуматься о биологических факторах и о том, как справедливому обществу следует их учитывать».

Разумеется, есть основания опасаться, что такие исследования могут привести к стигматизации людей с определенными генами.

В конце концов, многие из основоположников генетики одновременно были сторонниками евгеники и считали, что людям с «плохими генами» не следует размножаться. Впрочем, по мнению клинического психолога из Техасского университета в Остине Кэтрин Пейдж Харден, ни страхи, ни надежды в данном случае не будут иметь под собой оснований, пока мы не научимся точно прогнозировать успехи в учебе на основании ДНК.

Бенджамин и его коллеги с ней согласны. Безусловно, в среднем люди с более высокими значениями в рейтинге более образованны, чем люди с низкими показателями. Но для каждого конкретного значения разброс уровней образования просто огромен. «Должны ли мы на основании полигенного рейтинга распределять людей по учебным классам? Конечно нет, ведь у этой модели слишком низкая прогнозирующая способность для каждого конкретного случая», — объясняет он.

При этом прогнозирующая способность рейтинга для людей неевропейского происхождения еще ниже. Вероятно, у них с образованием связаны иные варианты генов.

«На самом деле это очень хорошо: мы видим невозможность точно предсказывать образовательные достижения на основании ДНК, — говорит нейрофизиолог и генетик из Оксфордского университета Дороти Бишоп. — Это исследование показывает, что люди вряд ли когда-нибудь будут пытаться сортировать младенцев по умственным способностям с помощью генетического скрининга».

Более того, Бенджамин предполагает, что исследование уже достигло предельного уровня точности. По его словам, даже обследовав еще миллионы человек, его группа вряд ли сможет намного надежнее предсказывать образовательные успехи в каждом конкретном случае. Поэтому в пояснительной части ученые задают себе вопрос — и сами на него отвечают:

«Какие практические выводы можно сделать из этой работы? Никаких. Любые практические шаги — индивидуальные или на уровне политики — на основании этого исследования были бы преждевременны и ненаучны».

В чем же тогда польза этого исследования?

Во-первых, оно помогает понять взаимодействие между генетикой и социальными факторами. «Если бы мы проводили такое исследование 100 лет назад, точнее всего образовательный уровень можно было бы предсказать по количеству X-хромосом — общество было так устроено, что женщине было намного сложнее получить образование», — иронизирует Бенджамин.

Многие из генов, для которых сейчас установлена связь с уровнем образования, важны только из-за того, как устроена сейчас образовательная система. «Она требует часами сидеть за партой и слушать учителя. Неусидчивые и не склонные подчиняться в таких условиях менее успешны», — поясняет он.

Кроме того, Бенджамин считает, что работа его группы парадоксальным образом может оказаться очень полезной для исследований, помогающих улучшить образовательную систему. Понять, что он имеет в виду, проще всего не на примере генов, а на примере благосостояния.

Не вызывает сомнения, что дети из богатых семей в среднем лучше учатся в школе, чем дети из бедных семей. Разумеется, исключений сколько угодно, но мало кто будет отрицать, что семейный доход серьезно влияет на будущее ребенка. А теперь подумайте о том, что он объясняет только 7% колебаний — то есть заметно меньше, чем гены.

«Социологи почти всегда делают поправку на социально-экономический статус, даже если интересует их совсем не он», — утверждает Кэтрин Пейдж Харден. Точно так же им следовало бы делать поправку и на генетику.

Представьте себе, что власти собрались обеспечить бесплатными детскими садами детей из социально уязвимых семей. Чтобы понять, поможет ли им это дольше оставаться в школе, нужно одним детям предоставить детский сад, другим — нет, а потом посмотреть, как они будут учиться дальше. При этом ученые всегда стараются брать во внимание такие факторы, как семейное благосостояние, которое может различаться у экспериментальной и контрольной групп.

«Теперь мы сможем нивелировать и генетический фактор, чтобы о нем больше не приходилось беспокоиться», — говорит Бенджамин. Это позволит ученым яснее видеть преимущества и недостатки тех или иных мер в образовании.

По мнению Бенджамина, именно в этом — главная причина изучать генетику образования и познавательных способностей. Занятно, что к самим генам она прямого отношения не имеет, зато помогает усовершенствовать инструментарий социологов. Так что фактически группа Дэниела Бенджамина изучает гены, чтобы иметь возможность лучше понять то, что не связано с их влиянием.