Развод, смена профессии или просто кризис середины жизни — все это лучшее время для учебы. Когда нам приходится отвечать на вызовы жизни, мы максимально впитываем новое и меняемся. Коуч высших руководителей Михаил Кларин объяснил ЧТД, почему так происходит.

Почему вы считаете, что в ситуации кризиса любое обучение идет легче всего?
Кризисные ситуации стали частыми, и кризис — это не обязательно ужас-ужас. Часто кризис — это вызов, который бросает мне жизнь, не обращая внимания на мои текущие планы. Это разрыв между тем, что сейчас от меня ожидают (в том числе и я сам), и тем, чем я в данный момент могу ответить на вызов. И наиболее сильные и явные сдвиги происходят именно в ситуации вызова.

Михаил Кларин

Михаил Кларин

Доктор педагогических наук, ведущий научный сотрудник ФГБНУ Институт стратегии развития образования Российской академии образования, главный научный сотрудник Института системных проектов МГПУ, сертифицированный профессиональный коуч (PCC) Международной федерации коучинга

Если я буду делать то же, что делал раньше, у меня будет получаться то же самое, что раньше.

Если я ходил на ту же работу и получал ту же зарплату или точно так же лежал на диване, я не приобрету новых качеств, заметных сдвигов, не стану стройным, энергичным или более обеспеченным.

Ситуация вызова побуждает меня серьезно двигаться. В том числе приобретать другие знания, умения, навыки. Новый опыт. И тут я могу обратиться к образованию как к пути, который мне даст возможность этот внутренний сдвиг произвести.

В обычной, спокойной жизни мы разве не двигаемся? Допустим, впереди командировка и надо выучить английский.
Чтобы в школе и в вузе учиться, не обязательно попадать в кризис. А язык перед командировкой по разговорнику, — это не образование, а скорее экспресс-подготовка.

Образование — от слова «образ». Оно формирует личность и помогает ей расширить, изменить свой мир, чувствовать себя меняющимся, другим.

И об иностранных языках есть такая мысль: «сколько языков ты знаешь, столько жизней ты живешь». Другой язык — это другой образ мира.

Допустим, я стал заниматься теорией философии. Или телесными практиками. Это обычно образованием не считается. А я считаю это образованием: я стал чувствовать себя другим. Я по-другому себя ощущаю, по-другому проявляюсь.

Именно такое образование является ответом на кризис, на разрыв.

Как нас меняет кризис?
Он меняет наше восприятие самих себя. Это не навык, не какое-то знание или умение. Это скорее опыт. Когда человек может ощутить, чего именно ему сейчас недостает. Или к чему он тянется. В ситуации кризиса обостряется понимание того, что в каждой точке жизни есть варианты. Нет одной дороги с предсказуемыми развилками. И на каждом шагу ты можешь выбрать путь, который необратим. Сложность нашего мира в том, что вариантов действий много, и никто не скажет, какой правильный.

Какие обстоятельства приводят к кризису?
Например, развод, слом семейного уклада. Это не значит, что все разведенные побегут образовываться. Но часто после развода люди обращаются к целостным практикам, цигуну, йоге, например. Получают второе образование. Когда я вел коучинговое сопровождение в Московской школе управления «Сколково», видел там женщин, которые после развода пришли получать управленческое образование.

Многие предприниматели рассказывали мне ситуации одного и того же типа. 35-40 лет, ощущение, что они дошли до предела, хотя могут благополучно оставаться в своем бизнесе. Но хочется чего-то другого, непонятно чего. И чтобы не зависать в неопределенности, они получают следующее образование.

Кто-то за границу поехал, кто-то в Сколково пошел. Это было именно реакцией на состояние неопределенности, вызова, кризиса.

А бывают настолько опасные кризисы, когда развитие невозможно?
Развитие — это внутреннее движение человека, и образование — его поддержка. И если говорить о внутреннем развитии человека, то оно возможно всегда. Буквально всегда. Наш великий соотечественник физиолог Иван Петрович Павлов вел наблюдения за собой, когда умирал, и, собрав учеников, говорил, чтобы они потрогали его похолодевшие руки, пояснял, что начинается окоченение.

По рассказам, когда в такой момент в дверь постучал посетитель, его не впустили со словами: «Академик занят. Он умирает».

Это яркий пример исследовательского интереса к самому себе и миру до последнего мига.

Развитие — это осознанное приобретение нового опыта. Именно осознанное. Ты его проживаешь. Отмечаешь, наблюдаешь, воспринимаешь, осознаешь, что это было. И делаешь вывод: вот оно как! Вот о чем этот новый опыт. Бывает, что получение нового опыта блокируется острым стрессом.

Так вот: сильное лекарство от стресса — это как раз любопытство. Степень тяжести снижается, если задать вопрос: что со мной сейчас происходит? Что я испытываю? Что чувствую?..

У меня в поле зрения несколько человек, которые узнали, что больны раком. Они сейчас умирают. В каждом случае это серьезнейший кризис. Жизнь продолжается в ограниченном времени, и прежний уклад не имеет смысла. На такую ситуацию у нас сценариев нет, правильных ответов нет, ролевых моделей, казалось бы, нет, потому что сама тема умирания в нашей культуре табуирована, ее не принято обсуждать.

И один из этих людей спросил самого себя: что я могу интересного сделать? Не полезного для человечества, а интересного для себя. Но себя он видит в социуме, в значимой для него самого части своей профессиональной среды.

Человек определил программу своей сократившейся жизни. Он не уехал куда-то, не ушел с работы, ничего не бросил. Продолжает работать, выступает, более сфокусировано, потому что меньше сил. И сосредоточивает внимание и силы там, где интереснее. Для него за этим словом — «интереснее» — особая расшифровка. При этом он живет со своим тяжелейшим диагнозом и лечением неожиданно долго. Но главное для него — это само качество жизни. Для него оно максимально высокое из возможных в таких обстоятельствах.

Что должен сам себе сказать человек, который хочет во время кризиса выйти на новый уровень?
Прежде всего, включить принцип любопытства. Полезно задать себе, например, вопрос любопытствующего: «Интересно, как у меня получится из этого выбраться?» Другой вопрос: «О чем этот сигнал для меня?» Еще один: «Чему я могу научиться, что я могу освоить?»

Вопрос «Как я смогу выбраться?» помогал людям в аховых ситуациях. Вместо полной включенности вы делаете шаг в сторону, и это снижает напряженность и панику.

Конечно, волшебных палочек нет, и если ты попал в аварию, то это уже произошло. Но очень часто твое состояние тоже значит немало, и такой вопрос помогает его изменить. Он включает осознанность, и проявляется что-то значимое.

Есть и другие вопросы, которые заставляют двигаться. Например: «В какой роли я сейчас оказалась», «Какой я теперь хочу стать?», «Какой я хочу и могу решиться быть?». Если внимательно отнестись к себе, то окажется, что мы гораздо чаще, чем мы сами замечаем, стоим перед жизненными развилками, только осознаем это задним числом.

«Чему я могу научиться?» — это еще один продуктивный вопрос. Ответы на него могут быть неожиданными. Например, я могу обнаружить, что попал в аварию именно тогда, когда разозлился на подрезавшего меня водителя и, разозлившись, нажал на газ...

Получается, что он чуть ли не ваш учитель?
Да, к неожиданности для нас, так получается. Но только если я в данный момент сам назначу его в учителя, а себя в ученики. Таким учителем или тренером я могу назначить своего ребенка, который тренирует мое терпение, или подругу, с чьей «помощью» я испытываю, где проходят границы допустимого вмешательства в мою жизнь...

Есть «учителя», которые учат нас выдержке, верности себе, умению говорить «нет», отстаивать свои границы, а может быть, и сообразительности, — умению найти способ избавиться от такого учителя, когда становится невмоготу.

Все, что ни делается, то к лучшему. Вам нравится эта фраза?
Не совсем. Потому что «делается» — это безличный залог, то есть что-то само по себе делается, а меня здесь нет. В хорошем варианте за этой фразой стоит то, что я смог сделать продуктивным для себя в сложной ситуации. Именно в этом смысле можно сказать: что ни делается, все к лучшему. Не автоматически, не само по себе, но с моим участием и благодаря моему настрою и моей решимости.

Я делаю такой выбор, что ситуация поворачивается к лучшему из возможных вариантов. Даже если выбираю продуманное бездействие, это тоже выбор. Я бы сказал так: «Я приду к наилучшему возможному исходу в заданных обстоятельствах. Всегда».