190 лет назад родился Жюль Верн. Его приключенческие романы читали почти все взрослые старшего возраста. А вот более юные взрослые уже вряд ли осилили в оригинальном объеме, хотя знают их хотя бы по фильмам. «Таинственный остров», «Дети капитана Гранта»... По одной из версий, целью автора было уязвить главных врагов французов — англичан. О своих долгих отношениях с Верном рассказывает химик и писатель Петр Образцов.

Не помню точно, когда я впервые прочитал «Таинственный остров». Ясно, что мне еще не было одиннадцати, потому что тогда мы жили в коммунальной квартире и у моей любимой тети было полное собрание Жульверна, как он всегда назывался. Такое серо-синее знаменитое 12-томное собрание, я прочел его полностью, но помню только отдельные романы, прежде всего, конечно, именно этот самый таинственный «Остров».

У нас десятилетиями происходят споры о школьных учебниках истории — ничего удивительного, история допускает разные толкования одних и тех же событий, да и сами события можно подбирать по желанию того или иного временщика. Но учебники по естественнонаучным предметам изменять вроде бы не обязательно. Поэтому сейчас старшеклассники вынуждены зазубривать совершенно ненужные чудовищные уравнения химических реакций и массу формул, которые все равно никто не запомнит. А мне вот повезло — я тогда прочитал лучший на свете учебник по химии, написанный прекрасным преподавателем Сайресом Смитом, инженером и ученым. То есть, конечно, не им, а французским недоучившимся юристом по имени Жюль Габриэль Верн.

Гораздо позже я понял, что и «Таинственный остров», и «Двадцать тысяч лье под водой» и «Дети капитана Гранта» — это романы француза про злокозненных и давних врагов Франции — англичан. Верн гениально написал их как истории про индийца капитана Немо (поднявшего восстание против англичан), про приключения американцев (освободившихся от власти Британии), самих французов и шотландцев (стремящихся к независимости от тех же британцев). Североамериканец Сайрес Смит, бежавший со своими друзьями из плена на воздушном шаре, попадает на неизвестный остров в Тихом океане и фактически спасает всех от смерти благодаря своим обширным знаниям, в том числе в области химии.

Попробую вспомнить, что придумал Сайрес. Первым дело он, как Прометей, дал людям огонь — склеил два часовых стекла, залил внутрь получившейся линзы воду и солнечным зайчиком зажег костер. А потом, намного позже, взорвал скалу, очень мешавшую островитянам. И тут началась серьезная химия. Если пойти с конца, то нам нужен нитроглицерин — все знают, что это такое. Делают его из глицерина и азотной кислоты. Глицерин Сайрес выделил из жира пойманного ими дюгоня с помощью соды, которую он извлек из золы сожженных водорослей. А азотную кислоту он синтезировал, обработав серной кислотой селитру, которая, по счастью, нашлась на острове в своем естественном виде — как минерал. Серную кислоту он получил из железного купороса, а этот купорос — из сернистого сланца.

Не стоит приводить схемы этих в общем-то несложных реакций, удивительно другое — простыми словами нам рассказали чуть ли не весь школьный курс неорганической и половину курса органической химии. В учебнике эти реакции только навевали бы тоску. По своему опыту репетитора я знаю, что вся эта химия воспринимается школьниками лишь как искусственное препятствие для поступления в какой-нибудь «второй мед», где это первый и самый сложный экзамен. А здесь — очарование Знания, оказавшегося необходимым для Практики в самом высоком значении этого слова.

Впрочем, что это мы все про химию? Да, и почему — простыми словами? А потому — французского-то мы не знаем, Верна читали в переводе, так что нам невдомек, достигает ли в оригинале его язык высот, например, нашего Набокова. Впрочем, и в переводе Михаила Салье чувствуется изящество обращения автора с речью. Это ведь надо так сказать, в самом конце главы, когда одному из островитян что-то попадает на зуб: «Это был не камень. Это была дробинка». На необитаемом острове? Мурашки пробегают по коже — и у островитян, и у читателя. Какая там химия! На нашем острове творятся невероятные вещи, кто-то стреляет из ружья, кто-то подбрасывает умирающему мальчику единственное лекарство от малярии — сернокислый хинин. Именно сернокислый — нет, все-таки и здесь Жюль Верн подтвердил свою любовь и знание химии. И ведь не только ее — составлены целые списки изобретений и открытий, которые предсказал великий француз из портового города Нанта. Вот лишь часть из них:

  • Вертолет

  • Самолет

  • Телевизор

  • Наш Транссиб

  • Использование алюминия


Ну, алюминий он не предсказал, этот металл тогда уже давно открыли, но он стоил очень дорого — дороже золота, так что ни о каком практическом применении речи не было. Вот смотрите: в честь 20-летия открытия Периодического закона англичане подарили Менделееву весы из драгоценного алюминия (дешево получать металл научились только в начале XX века).

Впрочем, и вертолет-самолет Верн не очень-то предсказал, к тому времени идея аппаратов тяжелее воздуха именно в воздухе и носилась, была на слуху и частично даже была реализована, но свое классическое значение приобрела все же в его романах. Так что... пусть будет, что предсказал.

Да, еще ведь и подлодку! Тоже давно было изобретено, но совсем не в таком масштабе — 20 тысяч лье под водой! 

Это ведь 80 тысяч километров, два экватора Земли, это вам не до Англии доплыть через Ла-Манш — а кстати, тоннель под каналом он ведь тоже описал.

И плавал в Англию и Шотландию на собственной яхте, как и в Америку, и в Африку, и по всему Средиземноморью и всей приморской Европе, и чуть было не доплыл до Санкт-Петербурга — а жаль, там его встречала бы восторженная публика: у нас Верна переводили множество раз и огромными тиражами.

У нас есть даже памятник великому фантасту, а много ли у нас памятников иностранным писателям? К 110-летию со дня его смерти поставили памятник в Нижнем Новгороде, где Верн никогда не был, но упомянул этот город в своем романе «Михаил Строгов». Немного смешно, но поставило памятник не Министерство культуры, а девелоперы, знаете почему? Они строят в Нижнем на набережной «Фантастический жилой комплекс»!

Памятник слегка нелепый, словно срисованный с одной неудачной иллюстрации к книге «Пять недель на воздушном шаре», — фантаст лично сидит в корзине огромного шара. Самое смешное, что вся композиция исполнена из крашенной под бронзу легкой пластмассы, и как бы не сдуло его в Волгу. Вот было бы кино!

А между прочим, романы Верна экранизировали сотню раз (да, именно так!), «Детей капитана Гранта» у нас снимали трижды, причем первый раз еще до революции, второй, со знаменитой музыкой Дунаевского, — в конце 30-х, а последний, многосерийный, со звездным составом и даже с русской француженкой Мариной Влади, был впервые показан в 1986 году. Сюжет там, правда, был изрядно покорежен, но в целом фильм удался, я смотрел два раза и с удовольствием — впрочем, основное удовольствие получал все-таки именно от жюльверновского сюжета.

А последний раз я вспомнил про Верна, когда совсем недавно по телевизору повторяли «Противостояние». Там ловят преступника, которому еще в школе дали прозвище «капитан Немо». Мальчик заикался и старался говорить пореже, чтобы не дразнили. Но означает это прежде всего, что и тогда, до войны все поголовно читали Жюль Верна. Кажется, сейчас совсем не так, и мне жаль современных детей, которые лишены общения с потрясающими героями романов великого писателя.