С чем можно сравнить научные открытия? Какие личные качества в математике остаются невостребованными? Чувствует ли себя ученый настоящим? Главный научный сотрудник Санкт-Петербургского отделения Математического института РАН Анатолий Вершик ответил на вопросы ЧТД.

Что в науке вам больше всего не нравится?

Если говорить о математике, то в этой науке нормальна ситуация, когда ничего не получается. И с этим математик живет большую часть жизни, и он должен это понимать и быть к этому готовым.

То есть нужно иметь большую психологическую устойчивость?

Скорее, нужно иметь очень серьезный интерес к теме и, конечно же, характер. Есть много вещей, которые тебя могут отвлечь и увлечь. Но если не сосредоточишься на решении задачки, то ничего не получится, должна быть четкая ориентация, что ею надо заниматься и забыть обо всем другом. Ситуация, что «ничего не получается», более-менее постоянна, но приз за настойчивость — радость открытия. И эта радость не обязательно связана с крупными открытиями, ты мог решить и не самую сложную задачку, но когда что-то получилось, то это удовольствие ни с чем не сравнится!

Даже с любовью к женщине или с эстетическим наслаждением?

Это другое полушарие, нельзя сравнивать.

Если бы не математика, то куда бы вы пошли? Кем бы стали?

Очень трудно сказать, еще и потому, что тогда, в начале 1950-х годов, выбор был очень куцый. Математикой я заинтересовался очень рано, и она меня очень привлекала, но тем не менее я не был до конца уверен в выборе. 

Я какое-то время сильно колебался между гуманитарными областями и математикой.

Но когда я стал постарше и огляделся вокруг, то ничего другого стоящего не было. Так что выбор в пользу математики был сделан осознанно, но и вынужденно, и я думаю, что у нынешнего поколения такой серьезной дилеммы, кем стать, нет и у них выбор гораздо шире.

Когда вы почувствовали себя настоящим ученым?

Я не знаю, что такое «настоящий ученый» (смеется). Что это значит? На такой вопрос ответ может дать только Господь Бог.

Вы будете стоять у дверей рая, и вас спросят: «Вы — настоящий ученый?»

...Я тогда спрошу: «Простите, это рай или ВАК?»

Что математика добавляет в понимание нашего мира?

Это очень серьезный вопрос. Не хочется отвечать не всерьез, а если всерьез, то потребуются уточнения. Тут же возникает другой вопрос: «Что понимать под словом «математика?» И здесь начинается дискуссия, которую трудно вести без специальных терминов. Математика — это наука о чем-то вещном, реальном или только о том, что находится в наших головах? 

На самом деле это очень трудный вопрос о моей профессии. Потому что если спросить об этом других исследователей: биологов, физиков ... они ответят, что да, конечно, они изучают окружающий мир. Делают ли это математики? Некоторые математики считают, что они тоже это делают. Для меня это нескончаемый и безответный вопрос, который сейчас не стоит обсуждать.

Насколько меняется математическое образование сегодня?

Тут нужно отличать два вопроса: «Меняется ли оно по факту?» Наверное, меняется. А другой вопрос — «Есть ли потребность в изменении?» В этом я не уверен. Тенденция «все поломать и начать все заново» идет от бюрократов, а совсем не от ученых. Я не вижу причин, по которым в математическом образовании надо что-то кардинально менять. 

Обучение математике, как и любой науке, должно обновляться, ведь все время появляется что-то новое и этому надо учить.  

Но вопрос не в том, «как учить», вопрос более практический — «с помощью каких средств». Существующая система обучения математике открыта к обновлению, и это хорошо. Смена рукописных конспектов лекций на записи в компьютере или файлы в интернете — важно, но не является радикальным изменением. Интернет — великая вещь, и с интернетом обучение стало более широким, и мы, наверное, еще увидим связанные с ним изменения.

Можно ли стать хорошим математиком, учась в дистанционном режиме, или нужно личное знакомство с мэтрами?

Хорошо, когда есть хороший учитель, особенно если он достойный человек. Тогда это большая удача, и это — на всю жизнь. Но ученым можно стать разными способами, и никакого «одного пути в науку» нет. Я знаю примеры, когда люди учились математике сами, всю жизнь занимались самообразованием и потом делали великолепные открытия. Но это стоило им большего здоровья и времени и всего остального.

Есть ли какие-то сильные стороны вашей личности, которые оказались невостребованными в математике?

Я человек общественный, меня всегда интересовало, что происходит с окружающими людьми, с миром и страной, и эта моя общественная сторона очень страдает. Математик вынужден ограничивать свое общение с коллегами, становиться своего рода затворником. 

Я, например, всегда считался исключением, потому что у меня очень много знакомых. И мои друзья-математики говорили: «Он всех на свете знает». Это большое преувеличение, потому что если сравнивать меня с другими знакомыми, не математиками, то я мало кого знаю. Такая социальная изолированность — обратная сторона математического творчества.