На ее машине — наклейка «Алина Степанова — риэлтор-детектив». И это не просто фигура речи. 15 лет проработав логистом, она решила стать детективом, а после — применить эти навыки на рынке недвижимости. Автор книг, в которых риэлторские кейсы превращаются в детективные сюжеты, рассказала ЧТД о неожиданных результатах, которых можно добиться, сочетая, казалось бы, несочетаемые профессиональные квалификации.

Ваши книги называются «Убить риэлтора» и «Как украсть квартиру в Москве». Почему так?
У книги должно быть яркое название. Чтобы переспрашивали. Раньше мне приходилось писать тексты на заказ, но денег платили за это мало. А у меня трое детей, поэтому писательство я не рассматривала как стезю. Тираж моей первой книги — 1000 экземпляров, он уже продан. Я не рассчитывала здесь на прибыль. Мои книги приводят мне новых клиентов в риэлторском бизнесе.

Алина Степанова

Риэлтором вы стали относительно недавно. А чем занимались до этого?
В профессию я попала в 40 лет. До этого работала в логистике. Была начальником маленькой транспортной компании. Перевозкам я честно отдала 15 лет, но поняла, что в этом сегменте расти мне некуда. Я могла работать в любой транспортной компании. Но это было уже неинтересно.

Я закончила курсы частных детективов. Работала в детективном агентстве младшим помощником старшего помощника. В отличие от того, что показывают в кино, эта работа довольно скучная.

Детективы раскрывают преступления, по которым люди не обращаются в полицию. Мой коллега недавно нашел человека, которого искал два года. Юноша исчез, оборвав контакты с матерью, перед этим продал ее квартиру, причем не имея на это прав. Мать выселяли, а юноша с деньгами исчез. И вот его нашли. Мне попадались скучные и банальные заказы: найти мужа или жену, слежка за супругами.

Последнее дело, которое меня остановило, — мать хотела, чтобы я следила за дочерью. Благополучная семья, дом на Рублевке, несколько квартир в Москве.

Мать с единственной дочерью не смогли поделить ту квартиру, которая была приватизирована на них. Они почему-то не хотели пойти стандартным путем — продать и разделить деньги. Они воевали, дочь жила в квартире, а мать, имея несколько квартир, не хотела уступать ни метра.

Она просила собрать на дочь информацию. Я начала этим заниматься, но потом осознала, насколько это омерзительно. Поняла, что в ситуации, когда родные люди что-то делят, мне некомфортно. Захотелось развернуться и уйти как можно дальше. Обсудила это с шефом. Он сказал, что я не могу выбирать дела — или бери, что дают, или уходи.

Чем вас привлекла тема недвижимости?
Я интересуюсь архитектурой. Люблю старые дома. Мне кажется, что они со мной разговаривают. Недавно продавала двухкомнатную квартиру на Семеновской набережной, с эркером, 5 окон, очень красивая.

До нее — коммуналку на Арбате. Ремонта в ней не было, наверное, с 1930-х годов. Никто из собственников в ней не жил, все хотели получить деньги с продажи. Но квартира нас не отпускала, не хотела уходить. По слухам, одного из ее хозяев чекисты расстреляли, чуть ли не прямо там.

А в тот момент я поняла, что хочу быть риэлтором. Но не знала как. Вышла на риэлторский форум. Создала там смешную тему: «Риэлторы, у вас не у всех есть машины. Давайте я вас буду возить, а вы меня будете за это учить».

Они меня подняли на смех. Невежливые, злые риэлторы. Сказали, что ничего не получится, ничего не продается, рынок стоит.

Это было в 2015 году. Я так разозлилась, что разместила онлайн-анкету: «Риэлтор без опыта». Мне пришло несколько предложений, выбрала одно. Стала стажером в агентстве. Мною никто не занимался, но я одна из всех стажеров быстро нашла клиента. Моей заслуги в этом не было, так получилось. Я провела сделку. На мою первую в жизни сделку наставник не пришел — у него была другая сделка. Мне было страшно, как в открытом космосе.

Сделка вообще — очень эмоционально затратное мероприятие. Люди волнуются. Нервы сдают, на поверхность могут выйти скрытые болезни. У коллеги на сделке мужчина, бывший психиатр, человек немолодой, пытался проглотить ключ от банковской ячейки. Для надежности. Ключ отобрали. Другой писал расписку несколько часов. Ему диктовали «9», а он писал «7».

На первой сделке меня спас контрагент. Женщина попалась порядочная, помогла: «Тут читай, тут смотри». Сделку фактически провела она. Офис нашего агентства находился рядом, к концу сделки явился юрист, стоя, не сняв пальто, прочитал договор, не вычитывая паспортных данных. Я пришла в ужас. Но поняла, что мне нравится этим заниматься.

Похоже, вы не в восторге от коллег. Почему?
Меня поразил мир, в который я попала. Каждый раз удивляюсь, когда взрослые люди рассказывают в соцсетях: «А я продала комнату мертвого мужчины» (документы на комнату сделали задним числом в пользу соседки).

Риэлтор в открытом доступе, на голубом глазу рассказывает о том, за что он вообще-то должен сидеть в тюрьме.

Я такими историями начала возмущаться, переругалась со многими из коллег. Меня нашла моя будущая руководительница, мы подружились. Она взяла меня к себе в агентство и обучила. Первым моим клиентом стал известный артист. Его жена увидела меня в фейсбуке и поручила мне две сделки.

У вас на машине наклейка «Риэлтор-детектив». Чем навыки детектива помогли вам?
В жизни я очень рассеянна. Могу в кофте наизнанку на работу прийти. Но в работе я вижу мелочи. Документы читаю, как художественную литературу. Если вырвана страница, то я подозреваю, что что-то не так. Я умею слышать людей, вижу, когда меня обманывают.

Однажды две сестры продавали квартиру, документы триста раз проверили, а оказалось, что одна из них стоит на учете в психоневрологическом диспансере. Это значит, что совершенную ею сделку можно потом оспорить, поэтому покупать такую квартиру для клиента не стали. Иногда я чувствую, что что-то не так, но не могу объяснить, в чем дело. В таких случаях я прошу прислушаться ко мне и отказаться от сделки.

По всем прогнозам профессия риэлтора — умирающая. И в будущем люди будут продавать квартиры самостоятельно или с помощью роботов. Как вы к этому относитесь?
Спокойно. Пусть робот расселит четырехкомнатную квартиру с шестью несовершеннолетними из двух разных семей. Сегодня такой заказ поступил.

Одна из моих любимых историй — как я продавала квартиру наркомана. Знакомый привел парнишку. Вася был как из сериала «Реальные пацаны», простой-простой. Дорогая наследственная квартира. Сказал: «Меня убьют за долги».

План у него был такой — продать квартиру, купить другую, раздать долги и получить пару миллионов на руки — на жизнь и чтобы машину купить. Пять незабываемых месяцев мы продавали эту квартиру.

Перед сделкой навещала Васю в наркологической реанимации. Я посоветовалась с руководством. С одной стороны, мы не можем решать за клиента. С другой стороны — что дать Васе на руки деньги, что отдать деньги на благотворительность — одинаково.

Мы его вызвали и сказали: «Все твои кредиты будем гасить лично». Подобрали ему хорошую квартиру, трешку, с мебелью, в новостройке. Попросили его составить список всех долгов. Вася требовал денег на руки. Мы сказали, что денег не дадим: «Тебе 30 лет, иди работай». Он сказал, что тогда сделка отменяется. Мы согласились. Но ушел он недалеко — метра на 2.

На сделку мы пригласили всех кредиторов. Они в присутствии свидетелей написали расписки, что не имеют претензий, и получили деньги.

Наш юрист съездил в микрокредитные организации, закрыл долги. Оплатили коммунальные услуги на полгода. Дали ему на руки 50 тысяч. Дали шанс на новую жизнь. Не знаю, использовал ли он его.

Как отличить хорошего риэлтора от плохого?
Когда у вас есть риэлтор, а квартира не продается, значит, что-то сломалось. Или риэлтор, или цена. Или цена непомерно высока, или цена нормальная, но с человеком не получается договориться. Часто бывает, что покупатель хочет посмотреть квартиру, но ему ее не показывают — некогда, на выходных, вечером. А у покупателя, может быть, сделка горит, у него деньги в кармане, и вообще он — единственный ваш вариант на ближайший год. И он купит другую квартиру.

Риэлтор не может позволить себе быть вялым. Он должен быть энерджайзером. В некотором смысле психологом. Скромность, стеснительность — не наши добродетели.