Чуть ли не самые влиятельные британские комики — группа «Монти Пайтон» — известна прежде всего по многолетнему телешоу «Летающий цирк Монти Пайтон» (1969-1974) и фильму «Монти Пайтон и Святой Грааль» (1975). Слава ее так велика, что в ее честь был назван язык программирования Python. 35 лет назад на экраны вышел последний фильм «питонов», после чего труппа распалась.

Пролог к «Смыслу жизни по Монти Пайтону» разыгрывает карту «справедливость — несправедливость»: новое начальство страховой компании мучает и увольняет ее сотрудников, милых старичков. И вот старички бунтуют, лупят наглых начальников, надевают им на головы мусорные корзины, а потом устраивают революцию: несутся уничтожать крупные финансовые корпорации. Сердце радуется — сейчас славные старички отомстят за всех обманутых и обездоленных, — но они падают в пропасть.

«Смысл жизни» — последняя картина, сделанная британской комик-группой «Монти Пайтон». Что символично: дать свой ответ на главный вопрос — и закрыть тему.

Это довольно жесткая история, где много физиологии, много грязи, крови и прочих жидкостей, но, во-первых, в комедиях абсурда такой натурализм не воспринимаются всерьез, а во-вторых, развитие человека без них не обходится.

Фильм движется поступательно, исследуя человеческую жизнь с рождения до смерти — если слово «поступательно» вообще применимо к «Монти Пайтону», так что, если быть точными, фильм движется прихотливыми зигзагами, однако генеральной линии не теряет.

Он разбит на несколько частей: «Чудо рождения», «Смысл взросления и познания», «Противоборство», «Средний возраст», «Пересадка живых органов», «Осень жизни» и «Смерть». Каждая часть состоит из нескольких скетчей, никак не объединенных логически.

В «Чуде рождения» тоже исследуется несправедливость, и лучший скетч — о католической семье, где нарожали столько детей, что вынуждены сдавать их в клинику для опытов, и об их соседях-протестантах, которым разрешено предохраняться, но заниматься сексом совсем не хочется.

«Смысл взросления и познания» показывает, что если человека заставлять что-то делать, он это быстро возненавидит.

Вот и школьники, которым преподаватель рассказывает о любовной прелюдии, а потом на огромной кровати показывает, как ее исполнять, скучают, смотрят в окно, ноют: «Я учил» и читают под партой что-то смешное...

«Монти Пайтон» — группа кровожадная, но войну при этом не любит, поэтому герои скетчей «Противоборства» едят в окопах свежий лимонный торт, невозмутимо бреются посреди боя и дарят командиру прощальные подарки, провожая его в атаку: «А вот открытка, сэр, извините, немного кровью перепачкана». Но посреди абсурдных сюжетов появляется сатирический. Веселый солдат рассуждает: «Дома-то убьешь кого, тебя сразу под арест, а тут, пожалуй, медаль дадут».

В «Среднем возрасте», как считают говорящие аквариумные рыбки, герои уже близки к пониманию смысла жизни.

Немолодая супружеская пара рассуждает в ресторане о философии: «Шопенгауэр — он на букву „Ша“. Как Ницша». В крупной корпорации обсуждают смысл жизни на совещании, а когда добираются до идеи, что душа у человека появляется не сразу (но ее можно вызвать к жизни путем направленного самосозерцания), в здание врываются боевые старички из пролога.

«Осень жизни» уже совсем близко подбирается к теме смерти, отвечая на вопросы, надо ли полностью отдаваться любимому делу и стоит ли верить маме. И наконец, в последней части, через метафору осенних листьев, которые падают с дерева, оглашая воздух предсмертными воплями, «Монти Пайтон» показывает, чем все кончается.

Донорство, победа, вера, дети, чувственные наслаждения, любовь, искусство — все, из чего люди собирают свой смысл, проходит сквозь фильтр абсурда и так проверяется на прочность.

Дурацкие скетчи заставляют заново задавать себе вопрос, из чего состоит жизнь, на что тратить время, надо ли считать главным общепринятое, но не такое уж и главное. 

И иногда, смеясь, дойти до той печали, того высокого отчаяния, которое чувствовали создатели фильма, поняв, что искать смысл жизни абсурдно. Потому что его, похоже, нигде нет. По Монти Пайтону, разумеется.