Как живут люди в закрытых учреждениях? Чего они боятся? Что слышат и видят? И каково это — когда мечта всей твоей жизни сбылась? В рамках совместного проекта с Creative Writing School ЧТД публикует разговор с сибирской детской писательницей Тамарой Черемновой.

Тамара Черемнова живет в Сибири и пишет детские рассказы. Хотя ее собственная история напоминает не добрые сказки, а роман Ханьи Янагихары. На пути к любимому занятию ей пришлось преодолеть много препятствий. Сложная форма ДЦП лишила Тамару детства. В 6 лет от нее отказалась семья, когда родители узнали, что вылечить дочь нельзя и та на всю жизнь будет прикована к кровати.

«Моя вторая жизнь»

Поговорить с теми, кто менял свою жизнь и пытался осмыслить эти перемены, — такое учебное задание получили участники мастерской интервью Creative Writing School под руководством научного журналиста Ольги Орловой. Анна Пестерева взяла интервью у Тамары Черемновой.

Домашняя девочка оказалась в специализированном детдоме, где столкнулась с безразличием и агрессией сотрудников. После 18 лет ее ждала череда интернатов, ложный диагноз об умственной отсталости и борьба за право считаться человеком. Тамара не смогла получить обычное образование, а все свои знания почерпнула из библиотечных книг. Из-за ошибки врачей ее отправили в психоневрологический интернат, где она должна была провести остаток жизни.

Она уже писала рассказы, а система все еще считала ее неполноценной. Только к 33 годам Тамаре Черемновой удалось восстановить свои права. Она описала свой путь в автобиографии «Трава, пробившая асфальт».  Но после более чем полувека жизни в интернатах Тамара Черемнова, кажется, обрела дом. Впервые с шести лет у нее есть своя комната и ужины за семейным столом.

Это интервью у Тамары Черемновой мы брали 5 месяцев. Из-за болезни ей тяжело говорить, поэтому пришлось отказаться от общения по телефону и скайпу. Единственный вариант, который оставался, — это переписка в электронной почте.

«Вся моя жизнь — сплошное недоразумение»

Что такое страх для вас?

Мне очень часто в этой жизни приходилось бояться. Были маленькие страхи и большие. Например, маленькие страхи — это когда я чувствовала, что край кровати совсем близко и если я резко повернусь, то свалюсь на пол.

Или мой недавний страх, когда я осваивала электроколяску. Очень боялась передвигаться по дорогам, где ездят машины. Даже если рядом был кто-то из сопровождающих: автомобиль проходил мимо, и я втягивала голову в плечи.

Но самый большой страх — мое косоглазие. Я до сих пор не могу преодолеть в себе это.

С чем вы чаще всего сталкиваетесь в жизни?

Недоверчивый взгляд. Я такая страшная, вся искореженная своей болезнью, и вдруг писатель. Однажды женщина, которая проработала в детской больнице фельдшером, шепнула мне на ушко: «Какая ты страшная!» Вот это я никогда не забуду.

А что такое обида?

С недавнего времени это понятие я отношу к тем вещам, которые портят мне жизнь. Стараюсь анализировать свои обиды и избавляться от них. Но есть проблема, которую я до сих пор не отпустила. Мне обидно, что я инвалид-дэцэпэшка. Очень хочется быть здоровой.


Тамара Черемнова


Что бы вы хотели иметь?

Любимого человека всему не кривому миру назло. Любовь — это когда в одном человеке соединились и вселенная, и грешный наш мир. Когда без него никак нельзя ни жить, ни дышать. Когда чувствуешь, что тебе даже спрятаться от этого некуда, — все переполнено им. Я испытывала это чувство. Даже к Богу обращалась с вопросом — зачем он мне еще и эту боль посылает? И так кажется, что вся моя жизнь — сплошное недоразумение.

Что для вас красота?

То, что дважды повторить нельзя. Не так давно я увидела большие, томные глазищи. В них пряталась глубина вселенной. И еще в них было столько интеллекта. Если бы мне кто-то до этого сказал, что такая красота бывает, я бы не поверила. Счастье тебе, обладатель неземных глаз.

Что может вызвать у вас злость?

Мое бессилие, когда чувствую, что не могу изменить ситуацию. Я очень хотела жить в Москве, но мне не удалось это осуществить. Не так давно я добралась до высокопоставленной чиновницы, даже книгу ей свою отправила. Она поблагодарила меня, а просьбы моей не увидела. Почему бы не помочь реальному человеку, чтобы, подводя итоги, было что вспомнить?

«Это была настоящая радость»

Главное ограничение в вашей жизни — болезнь. Сколько раз за день вам приходится преодолевать боль?

При каждом повороте, при каждом движении. Можете себя представить наживую разорванным? Когда каждый ваш кусочек тела отрывают, а крик застревает в горле из-за спазмов, вызванных этой болью. Для меня боль ассоциируется с рождением и с убийством.

Когда вы счастливы?

Когда что-то из задуманного у меня получается. Я помню, как, будучи еще в психохронике, получила ответ из областного издательства, что у меня через два года выйдет первая книжка. Накануне ночью я видела сон, будто с радостью терзаю свою историю болезни, которая мне так жизнь перекорежила.

Что такое счастье?

Это когда можно спрятаться от всего плохого в больших, добрых руках и оттуда смотреть беззаботно на мир, на солнце и звезды. И вообще не бояться больше.

Однажды я была счастлива. Сидела в безлюдном уголке и, видимо, от отчаяния взвыла и обратилась к Богу: «Господи, ну покажи мне твой храм, где нет боли, где, говорят, всем так хорошо, что человек не хочет оттуда возвращаться!» И буквально через секунду я оказалась в другом измерении, в каком-то серебристом, мягком вакууме.

Я там летела, а поняв, что свободна, начала кувыркаться и орать как безумная. Я почувствовала, что у меня больше нет ограничений, нет болезни. Это была настоящая радость.

Полилась такая любовь, я почувствовала, что это именно меня любят. Ничего больше не тяготило. А вот на земле я такой радости, наверное, не испытаю — подумала я тогда. Очнувшись от этого забытья, я почувствовала, что сижу на каменной, бездушной земле. И заплакала. Я ведь не знала еще тогда, что пройдет всего три года, и для меня найдется счастье. Я буду жить в приемной семье.

Где вы жили до переезда в приемную семью?

В Новокузнецком доме-интернате. Там я написала большинство своих книг, ко мне пришла известность, и я стала членом Союза писателей России.

Но меня больше знают в Москве и Санкт-Петербурге. Почитательницы объявились аж в Нидерландах. Только в городе, в котором я жила столько лет, меня знают мало. К счастью, я покинула это равнодушное место.

Дом инвалидов — это своеобразный замкнутый мир. Последнее время я лежала в так называемом слабом отделении. Признаюсь честно, я очень побаивалась, что, увидев лежачих, сама свалюсь. Здесь находятся больные, которые уже отходили, отгуляли свое, и теперь им осталось только длинное ожидание чего-то неведомого. Для большинства это дом, последнее пристанище.

Когда я просыпаюсь, то первым делом вижу свою коляску. Это и моя радость, и моя грусть одновременно.

Радость потому, что на электроколяске можно везде ездить самой. А грусть оттого, что  все-таки это главное ограничение в твоей жизни.

Что вы ждете от новой семьи?

Человеку суждено возвращаться домой, какой бы дорога долгой ни была, пусть хоть длиною в целую жизнь. У меня еще настороженность в душе. Нужно время, чтобы что-то зародилось, созрело.

Мои родные отторгли меня, как чужеродное тело. Я не знала тогда, что это будет за новая семья и где я ее возьму. В моем детстве не существовало даже такого понятия — приемная семья, поэтому, наверное, это была просто несбыточная мечта. Если бы мне там в детдоме кто-нибудь сказал, что мои ожидания не пустые, что они почти все сбудутся, мне было бы намного легче жить и бороться.

«Я не подозревала, что это будет так непросто»

Как вы нашли семью?

К своей тайной мечте я вернулась в 2011 году, когда вышла моя автобиография. После этого я вдруг почувствовала себя уверенно, поняла, что как человек чего-то да стою. Я хотела найти свою подругу, с которой мы когда-то были в детдоме. Кстати, она там за мной ухаживала. Но судьба и тут внесла свои коррективы. Лидия к тому времени уже сама была больна.

Больше от отчаянья, чем с реальной надеждой, я выложила объявление в соцсетях, потом его публиковали в газете «Моя семья». Находились люди, которые обещали меня взять, но потом шли на попятную. И вот в конце 2017 года нежданно-негаданно со мной связалась Наталья Василенко. Она прочитала обо мне статью, познакомилась с моей книгой и написала мне сумасшедшее письмо: «Тамара, собирайся, мы тебя берем!» Так все это начиналось.

Как изменилась ваша жизнь?

Еще трудно понять, ведь прошло совсем немного времени. Одно могу сказать, внимания к моей персоне стало больше. Теперь мой день начинается и заканчивается с возни собаки Кнопы. Домочадцы меня зовут «тетя Тамара», а я к ним всем обращаюсь по имени.

Будут свои трудности. В жизни без этого не бывает. Но я надеюсь, что получу то, что хотела себе вернуть. Вечер, вся семья за столом, не торопясь идет разговор о прожитом дне. Это ли не истинное счастье?

Мне, конечно, непросто. Ведь я уже зрелый человек со сложившимися представлениями, своими взглядами на мир, на отношения между людьми. Я даже не подозревала, что это так непросто будет.

Новая семья похожа на ваши ожидания?

Где-то на семь процентов из ста. Та маленькая Тома видела и понимала совсем мало, сейчас зрелая Тамара видит гораздо больше и научилась понимать людей. Она старается быть гибкой. Очень трудно влезть в чужую шкуру, когда своя свербит.

Семья для меня — это переход в зрелость. Где-то там впереди конец моей земной жизни. Этот переезд из дома инвалидов завершил мой период страданий. Начался новый этап, когда я сама буду строить свое будущее.