Слово «вязальщик» Матвею Славскому не нравится, а дизайнером он себя не называет, так как использует готовые схемы узоров. В Instagram он подписался как «crochet artist of interior pieces» — «художник, вяжущий крючком». Сейчас у него уже 17 тысяч подписчиков.

Все началось года четыре назад. Я хорошо помню, как зашел в вязальный магазин и выбрал крючок. В семье у меня никто не вязал, и никакого специального плана у меня не было. Видимо, я встретил что-то кружевное, потому что люблю винтаж и прошлые эпохи, — и мне захотелось понять процесс изнутри. Стал смотреть в интернете и научился по видео на Youtube.

Мужские откровения: я вяжу кружевные салфетки

Брутальное кружево

Надо сказать, что у меня вязание ассоциировалось с каким-то возрастным женским увлечением. Я занимался этим сначала только для себя, публике не показывал. Но через какое-то время завел аккаунт. Мои работы стали частью каких-то композиций: я люблю внедрять их в пейзажи, в натюрморты и фотографировать. Мне интересно было взять вот такой традиционный вид творчества и сделать с ним что-то более современное.

Было трудно, потому что мужские руки большие, непривычно в них держать крючок.

Совсем маленькими я не пользуюсь, зачем себя мучить. Сначала вязал снуды — это такие круговые шарфы, а потом перешел ко всяким интерьерным вещам.

История с кружевными салфетками всем понравилась, — наверное, производит впечатление контраст нежного кружева с более-менее брутальной внешностью. Мне самому хотелось понять, как это будет воплощаться через некое мужское видение.

Я изучал узор, паттерн, — это не просто про вязание, а про мандалы, цветотерапию. Сейчас я использую некоторые другие материалы, кроме ниток — канаты, веревки, это усилит условно мужскую составляющую.

В моем окружении много творческих людей. Никаких вопросов, почему я выбрал именно такое увлечение, у моих друзей не возникает. Что касается гендерных вопросов, то я за равноправие, конечно, но я больше за становление личности, само по себе равноправие — слишком размытое понятие. Часто встречаю женщин, которые говорят о равноправии, а сами живут за счет мужчин.

Лично я подаю руку женщине при выходе из машины, пропускаю вперед, подаю пальто и все прочее, для меня это нормально, я так привык, так воспитан. Но если я вижу, что женщина не хочет этого, то я не буду настаивать. В общем, каждый должен иметь возможность выбирать, как ему жить.

Интимность и тайна

Разовые истории продаж случались, я встречал людей, которые мне предлагали творческие проекты, но не хватало времени. Да я и не уверен, что готов вязанию посвящать все силы, это именно хобби — присутствует постоянно, но порционно.

Работа у меня связана с административным управлением, не имеет отношения к творчеству. Так что Матвей Славский — это псевдоним.

Вяжу почти каждый день, но без всякого плана, спонтанно, когда появляется время вечером.

На публике я не вяжу принципиально — до такой степени эпатировать ее мне не хочется, кроме того, люблю вязать наедине с собой.

Это медитация — состояние, в котором ты не спишь и не бодрствуешь. Психика работает определенным образом — настраиваешься на нужные мысли, сбрасываешь негативные впечатления. А получение конечного продукта дает яркие эмоциональные вспышки.

Гибкость рук

По второму образованию я психолог, и во многом процесс вязания мне интересен с этой точки зрения. Я профессионально интересуюсь руками — это как физиогномика. У рук есть форма, фактура, рельефность, мелкая моторика, они связаны с нейрофизиологией.

Мужские откровения: я вяжу кружевные салфетки

Вязание влияет и на руки, и вообще на психическую деятельность, так как у мозга и ладоней есть связь.

Я часто вяжу, когда нужно прослушать какую-нибудь лекцию. Возможно, я так лучше усваиваю информацию.

Я вообще люблю несколько дел делать сразу, и просто так слушать аудио мне неинтересно, хочется что-то делать руками.

Руки у меня за эти годы стали ловчее, повысилась гибкость. Также я заметил, что стал много жестикулировать — руки всегда участвуют в процессе разговора, потому что они стали более активными.

Вязание в эпоху digital

Меня очень волнует исчезновение ручного труда. Мне интересно заниматься тем, что создается без машин. Я совершенно не против технического прогресса, но нельзя отрицать, что он нас очень меняет. Ведь даже лет 30 назад все было совсем по-другому. Дети развивались совершенно иначе, у них были другие игры.

Раньше руки с утра до вечера участвовали в какой-либо деятельности, а сейчас все сенсорное, и мы почти перестали даже писать от руки. Это не может не сказаться на нашей физиологии и психологии, результаты нам еще предстоит увидеть.

Я не говорю, что все должны начать вязать, есть много других занятий. Но для меня вязание — это еще и способ сопротивляться негативным изменениям и быть в форме.