Чем образование отличается от обучения? А познание от понимания? Как мы можем почувствовать изнутри собственное развитие? И что общего у этого чувства с катарсисом? На эти почти философские вопросы психолог Дмитрий Леонтьев отвечает конкретно, с примерами из жизни детей, муравьев и зрителей рекламы. Но и без Гегеля и Мамардашвили, конечно, не обошлось.

Слово «образование» применительно ко взрослым многих смущает. Вроде бы у нас уже есть образование — высшее или хотя бы среднее, мы уже все образованные, а тот опыт, который мы получаем во взрослой жизни, хочется называть иначе.
Могу предложить вам слово «антропопрактика».

Антропопрактика?
Да. Это не просто усвоение информации, это процесс становления, оформления того, что делает человека человеком. Представители Международной тьюторской ассоциации, в том числе ее президент Татьяна Ковалева, используют это слово. Действительно, образование — это образование чего? Образование человеческого в человеке. А не просто загрузка в некий сосуд того, чего в нем не было, из внешнего источника. Это, по сути дела, формирование, лепка сосуда.

Но «сосуд» — неудачная метафора, которая предполагает просто механический перенос. Интересно, что в процессе человеческого развития и содержание, и структура меняются. Вот, например, во мне появилось некое новое содержание — какое-то время я могу сам никак не меняться. А потом вдруг нечто произошло, и у меня все переструктурировалось: возникло понимание, изменение и развитие. Я очень давно думаю об этих процессах. Про это замечательно писал М.К. Мамардашвили: искусство — та машина, которая порождает в нас изменения и преобразования. Например, я увидел что-то на сцене, и это мне дало новую оптику для взгляда в самого себя.

То есть на самом деле, глядя на произведение искусства, мы видим не то, что нам показывают, а себя?
Через то, что нам показывают, мы видим себя, мы видим жизнь. Любой вроде бы конкретный образ — это всего лишь некая оптика, средство видеть нечто другое. И каждый из нас видит свое. Самое главное, что при этом мы начинаем вдруг — благодаря этой оптике, тем новым очкам, которые мы надеваем, благодаря художнику — видеть что-то в своей жизни, чего раньше не видели. Мы могли увидеть это раньше, никаких препятствий к этому не было, но мы не видели.

А под действием искусства наше сознание поворачивается под таким углом, что у нас вдруг возникает инсайт. Раньше смотрели и не видели, а вот теперь вдруг начинаем видеть.

Причем роль этой оптики могут сыграть даже случайные впечатления, говорил Мамардашвили, например, реклама мыла. Толчки извне бывают совершенно случайными, и мы вдруг что-то начинаем понимать...

Вот мы увидели, поняли, и что дальше? Как это на нас влияет?
Понимание связано с личностным развитием самым прямым образом. Именно понимание, а не познание. Чем понимание отличается от познания? В процессе познания мы как раз загружаем в себя много новой информации, но в нас при этом ничего не меняется. А понимание — это когда (даже без всякой новой информации) вдруг наши знания переструктурировались.

Что значит «знание переструктурировалось», как это происходит?
Тут мы должны обратиться к старой доброй диалектике Гегеля — диалектический скачок, тезис, антитезис, синтез. Напомню кратко. Мы видим тезис и противоположный ему антитезис, два несовместимых элемента знания, которые друг другу противоречат. Невозможно их совместить по законам формальной логики, поскольку один из законов формальной логики — не может быть одновременно утверждения и его отрицания. Что происходит в диалектической логике?

Происходит некий скачок на новый уровень организации, нахождение того, что Гегель называет синтезом: общей схемы, в которой противоречие перестает быть противоречием.

Например, маленький ребенок знает, что тяжелые предметы тонут, а легкие предметы плавают. Потом он видит тяжелый предмет, который плавает. Почему так? Коробка металлическая плавает, хотя она тяжелая. И требуется найти новый уровень, новую схему, где возникнет понимание, что дело не только в весе, а в каких-то дополнительных измерениях. Это самый простой пример.

По сути дела, катарсис — это и есть субъективное переживание диалектического скачка на новый уровень понимания. То, что казалось несовместимым, перестает быть несовместимым. Но для этого мы сами должны измениться, изменить свое видение.

Как распознать внутренние изменения? Можем ли мы сами почувствовать, что выросли личностно?
Если с вами работает психолог, то он вас тестирует и говорит: ты, братец, вырос личностно, есть позитивные изменения. А как я сам это ощущаю? Через увеличение понимания реальности. Это единственная форма, в которой нам дано наше личностное развитие. Я что-то стал понимать по-другому — а психолог видит, что изменились показатели тестов: психологическое благополучие, толерантность к неопределенности, осмысленность жизни. Можно говорить про разные переменные; есть целый ряд шкал, которые так или иначе отражают более высокий уровень личностного развития, зрелости.

Возвращаясь к образованию: в чем его главные психологические особенности?
Образование — именно то, что описывается словом «образование», — это не психологический процесс, а социальный институт. Даже если выйти за рамки формального образования, все равно, когда мы имеем дело с образованием, можно построить некую институциональную структуру. Пусть негосударственную, пусть немасштабную, но все равно структуру. Даже когда, допустим, мы говорим о репетиторе, он включен в систему экзаменов. Когда моя дочка хотела заниматься изобразительным искусством, мы нашли художника, который приходил к нам домой и давал уроки. Не было задачи подготовки к экзаменам в вуз, но была выстроена некая структура: график посещений, продолжительность занятий, план урока. Так что домашние уроки — это тоже образование.

Как оно будет выглядеть во взрослом возрасте?
А кто сказал, что во взрослом возрасте жизнь кончается? Один из моих любимых вопросов: есть ли жизнь после ЕГЭ? Нормативный период обучения — это некая программа-минимум. ЕГЭ — набор знаний, который считается достаточным для того, чтобы дальше действовать самостоятельно. Но никто не говорил, что обучение на этом должно окончиться. Хотя очень многие думают именно так.

Тогда забудем про институциональную структуру и ЕГЭ. Если смотреть на процесс получения знаний и навыков глазами взрослого человека, как он устроен?
Тогда это уже не образование, а обучение. Обучение — это разновидность саморегуляции. Саморегуляция — это движение от худших результатов к лучшим благодаря коррекции наших действий с помощью обратной связи. Как говорил Беккет, «пробуй снова, ошибайся опять, ошибайся лучше!» Мы сможем выжить и добиться успеха, если мы на ошибках учимся.

А если мы не будем учиться?
Обучение — это обучение реальности, тому, как взаимодействовать с реальностью. Что останется, если вычесть обучение из жизни? Я вам скажу, что останется. Лет сто пятьдесят назад жил замечательный ученый и писатель, книгами которого я зачитывался в раннем школьном детстве, Жан-Анри Фабр. Он изучал поведение насекомых, которых он ставил экспериментально в не совсем стандартные условия — и наблюдал, как они, словно испорченная машина, действовали абсолютно нецелесообразно, бессмысленно, тупо.

Насекомые были идеально приспособлены к определенным очень узким, очень жестким условиям существования, и стоило чуть-чуть этим условиям сдвинуться, как они оказывались беспомощны и погибали.

То есть, по сути дела, если вычесть из жизни обучение, останутся программы. Все программы являются великим усреднителем. В организм насекомых были заложены некие стандартные, единые, «средние по больнице» оптимальные способы поведения. В нас заложены не только программы биологические в нашем генотипе, но и программы социальные и культурные, схематизмы, которые окружающая среда в нас впечатывает как матрицы. Есть и индивидуальные программы: наши собственные привычки и ожидания, которые выстраивают нам некую стратегию, и мы считаем, что знаем, как дальше будет и как действовать — опять же, до тех пор, пока ситуация оказывается предсказуемой, пока она универсальна. В этих пределах, в определенных заданных рамках заложенный нам в голову единый учебник работает. Как только чуть-чуть ситуация отклоняется в сторону, этот единый учебник ведет нас в пропасть.