Чарльза Диккенса принято считать великим писателем, который с высоты своего морального авторитета бичевал язвы викторианского общества. На самом деле он — гений. Но социальные язвы он не бичевал. Он ненавидел бедность, не испытывая никакого снисхождения к бедным.

Чарльза Диккенса, автора «Оливера Твиста», «Холодного дома», «Больших надежд» и «Дэвида Копперфильда», упорно ставят в один ряд с Толстым, Достоевским и Гюго, включая в своего рода клуб писателей, положивших все свои творческие силы на изобличение социальной несправедливости и призыв проявлять милость к падшим. В действительности Диккенс никогда никого ни к чему не призывал. Он, если хотите, был коллективным психотерапевтом.

Его викторианским поклонникам не нужно было рассказывать о язвах того времени — алчных торговцах, несчастных сиротах и жестоких опекунах. Они прекрасно знали об этом и без Диккенса. Но именно Диккенс с этим знанием творил чудеса.

Предлагая читателям сопереживать несчастным, возмущаться Скруджем и презирать Урию Гипа, он освобождал их от грехов, даже если те ничем от Скруджа или Гипа не отличались.

Он же вселял в публику уверенность в том, что если на лондонском дне окажется добрый, честный и трудолюбивый Дэвид Копперфильд (или Оливер Твист), он в конце концов непременно станет достойным членом общества. Диккенс сам был в этом глубоко убежден и заражал своей убежденностью читателей.

В итоге читатели закрывали очередной роман в уверенности, что живут они правильно, а те ужасы, которые творятся вокруг, все эти уличные попрошайки, воришки и сироты из работных домов, — лентяи и бездельники, которых надо не жалеть, а воспитывать или даже наказывать.

Диккенс был абсолютным кальвинистом если не по принадлежности к церкви, то по взглядам: верил в предопределение и явно считал успех признаком Господней любви. Он не был таким с рождения, но раннее превращение из нищего в принца сделало его таким. Точно так же как мучения на фабрике, откуда мать не торопилась его вызволять, превратили его самого в женоненавистника.

Гуталиновый период

Будущий величайший писатель Британии родился в 1812 году в семье мелкого клерка. Жили они на юге Англии, в Портсмуте. Бедность Диккенсов была совершенной. В какой-то момент его отец, не имевший возможности выплатить свои долги, был отправлен в долговую тюрьму. Вместе с ним отправилась и вся его многочисленная семья, за исключением Чарльза. Мальчику было уже 12 лет.

Чтобы хоть как-то жить (его приютила у себя знакомая Диккенсов), он устроился на склад гуталиновой фабрики и за шесть шиллингов в неделю ежедневно с утра до вечера приклеивал этикетки к баночкам с гуталином.


Чарльз Диккенс


«Гуталиновый период» длился не очень долго — несколько месяцев. Но именно он сформировал некоторые черты, которые Диккенс сохранил до конца своих дней. Его мать вполне устраивало, что мальчик способен сам себя прокормить. И она не изменила своего мнения даже после того, как отец неожиданно получил наследство, расплатился со всеми своими кредиторами и вышел на свободу. Этого Диккенс не простил матери.

«Я никогда не забывал и никогда не забуду, что моя мать с прохладцей отнеслась к моему возвращению», — писал он позже.

Его очевидная нелюбовь к матери распространилась и на всех остальных женщин. Он их терпел, пользовался ими, когда ему было нужно, но никогда не переставал презирать. Тем более что еще во времена относительного благополучия, до тюрьмы и гуталиновой фабрики, решался вопрос о том, кто из старших детей будет учиться в приличной школе, — и мать настояла на том, чтобы учиться отправилась старшая сестра Чарльза, Фрэнсис.

Мгновенная слава

Формальное образование Чарльза Диккенса продолжалось всего два года. Он устроился на работу клерком, а потом решил заняться тем, что получалось у него лучше всего, — стал писать. Как и многие писатели, он начал с работы в газете. Он был парламентским корреспондентом нескольких газет, названия которых остались в истории лишь благодаря тому, что в них работал сам Диккенс.

Если кто-то сомневается в гении Диккенса, то ему (или ей) достаточно лишь взглянуть на год публикации его, пожалуй, самого знаменитого и издаваемого романа — «Посмертных записок Пиквикского клуба». Они начали выходить в 1836 году. Диккенсу тогда было 24 года. Он стал мгновенно знаменит и почти так же мгновенно богат. В том же году он женился на дочери своего редактора Кэтрин Хогарт, которая родила ему 10 детей, но с которой он никогда не был близок.

Диккенс не был снобом в обычном понимании, хотя ему льстило, что на его книги обратила внимание сама королева Виктория, перед которой он позже, в зените славы, выступал.

Испытав чудовищную нужду в детстве, он мечтал не о высшем обществе, а о некоторых стандартных викторианских признаках благополучия: собственном доме, слугах, достойной семье. И, разумеется, о профессии, которая позволяла бы ему ни в чем не нуждаться.


Чарльз Диккенс


Женившись на Кэтрин Хогарт, он все это почти получил. Правда, сама жена была источником его постоянного дискомфорта — она была или беременной, или рожала, или находилась в послеродовой депрессии. Он не испытывал к ней никакой привязанности, не говоря уж о любви. Собственно, и к детям тоже. В отличие от отца и матери, которые были увековечены в образах мистера и миссис Микобер в «Копперфильде», ни жене, ни детям не досталось никакой роли в его произведениях.

Удачная карьера

Зато он прекрасно изображал себя. Одно из трех его лучших произведений — «Дэвид Копперфильд» — считается почти автобиографией Диккенса. По его собственным словам, это был и его самый любимый роман.

В нем показана, кроме всего прочего, и совершенно удивительная работоспособность Диккенса. Достойный труд, дающий статус в обществе, считался им высшей добродетелью.

Надо сказать, что в Европе, а то и в мире в то время не было другого такого плодовитого автора. Может, лишь Александр Дюма-отец мог похвастаться такой же продуктивностью и такой же очевидной жаждой работать и зарабатывать. Правда, Дюма, как известно, прибегал к помощи тех, кого сейчас исследователи стыдливо называют «соавторами»,

Диккенс редактировал с десяток журналов, в том числе детских и женских.

Он отправился в Америку с серией лекций, которые на самом деле скорее походили на публичные авторские чтения, но которые принесли ему огромные деньги. Он издавал по одному роману в год-два, и лишь некоторые из них были уж совсем негодными.

Странный брак

В отличие от карьеры, его семейная жизнь была ужасной. Много позже о Диккенсе ходила история о том, что он, возмущенный феминистскими настроениями своей жены, отправил ее в сумасшедший дом и с удовольствием водил к нему своих детей, говоря, что в доме этом заключена «их безумная мать». Это, конечно, вымысел, но вполне характеризующий отношение Диккенса к жене.

Он тихо ненавидел Кэтрин, считая ее никчемной матерью, плохой хозяйкой (это при том, что она в свое время даже выпустила книгу домашних советов), во всем ставя ей в пример ее сестру Джорджину.

Отношения в семье были странными, отмечают многие биографы Диккенса. Когда рождался очередной ребенок, Диккенс был в восторге. Он «заваливал своих друзей письмами о рождении, крестинах, первых достижениях» своих детей, пишет Роберт Готтлиб в своей биографии семьи «Большие надежды: сыновья и дочери Чарльза Диккенса».

Потом шли несколько лет удивительного и потрясающего счастья. Ставились детские спектакли, детям дарили книги, ими занимались, с ними играли. Но с возрастом дети начинали чувствовать все меньше отцовской (и материнской) любви, а в какой-то момент эта любовь и вовсе иссякала, уступая место явному разочарованию отца и растущему безразличию матери.

Характерно отношение родителей к смерти двух своих детей. О дочери, не прожившей и года, мать заметила, что если бы у нее была возможность одной силой мысли вернуть девочку к жизни, она не стала бы этого делать. Когда же один из сыновей, Сидни, умер в возрасте 25 лет, то семья пришла к выводу, что это лучшее, что могло с ним случиться.


Чарльз Диккенс


А в 1858 году Чарльз Диккенс и вовсе оставил свою жену, запретив ей, кстати, встречаться с детьми. Запрет не распространялся только на самого старшего, который уже был совершеннолетним и мог сам решать за себя. Всю вину писатель, разумеется, возложил на жену, которая, по его словам, была совершенно не приспособлена к семейной жизни, а весь дом держался на Джорджине Хогарт, сестре жены.

Среди не очень короткого списка любовниц Диккенса, Джорджина занимает почетное место. Правда, жить он стал не с ней, а с молодой актрисой Эллен Тернан, в которую влюбился годом ранее. Ей было 18.

Лишние дети

Одной из особых причин, по которым Диккенс не любил своих детей, было то, что они очевидно не соответствовали его ожиданиям. Он помнил свою историю, дорожил ею и не находил в своих детях тех сил и того таланта, которым обладал сам.

Свое отношение он ни от кого не скрывал. «Думаю, у него куда меньше целеустремленности и энергии, которые я мог бы ожидать от своего сына», — говорил он об одном. «Никакого таланта», — говорил о другом. «Очень надеюсь, что Сидни действительно умер», — заметил он как-то о третьем. Заметил, надо сказать, другому своему сыну и брату Сидни.

Дети страдали, стеснялись своих мнимых и реальных изъянов. Характерна судьба одного из них. Он так и не сумел закончить школу, был слаб здоровьем, и отец отправил его 16-летнего в Австралию.

Там он, надо сказать, удачно женился и сделал неплохую карьеру. За границу, в колонии, он старался отправить и других своих сыновей.

Воспитанием девочек он занимался еще меньше. Его главной заботой было выдать их замуж. Это почти получилось с одной. Кэйти была выдана замуж за брата известного писателя Уилки Коллинза. Проблема была лишь в том, что брат был геем и брак был фактически фиктивным. Со старшей же дочерью, Мэйми, Диккенсу не повезло еще больше. Она категорически отказалась выходить замуж и предпочитала водить компанию с такими же, как она, девушками.

Потерян для мира

Диккенс умер в собственном доме 9 июня 1870 года. Ему было 58 лет. Этому предшествовали изнурительные «прощальные чтения», с которыми Диккенс разъезжал по всей Британии.

Говорят, что удар с ним случился в доме его любовницы, которая вместе со слугами перевезла Диккенса в его собственный дом. Она настояла на том, чтобы место смерти было зафиксировано не только во всех документах, но и в официальной эпитафии, которая раздавалась всем, кто пришел на его похороны в Вестминстерское аббатство.


Чарльз Диккенс


«Памяти Чарльза Диккенса (самого популярного писателя Англии), умершего в своем доме, Хайэм, близ Рочестера, графство Кент, 9 июня 1870 года в возрасте 58 лет. Он сопереживал бедным, страдающим, угнетенным. С его смертью один из величайших писателей Англии потерян для всего мира».

Как минимум половина из написанного в эпитафии была либо ложью, либо попыткой выдать желаемое за действительное.

Тем не менее мир навсегда потерял тогда не только одного из величайших писателей, но и финал едва ли не самого странного из его произведений. Незаконченный готический детектив «Тайна Эдвина Друда» не дает покоя поклонникам Диккенса до сих пор.