Ольга Широкова была судебным репортером НТВ и заядлой уличной гонщицей. Сейчас ей 40, и она учится на третьем курсе медицинского университета и собирается спасать жизни. Она рассказала ЧТД, каким путем шла к своей мечте.

«Только не в медицинский!»

Моя мама 35 лет проработала стоматологом. Папа занимался медицинским оборудованием, он даже изобрел прибор, который определяет порок сердца у новорожденных детей. Мама всегда говорила: «Только не в медицинский!» Я выросла с этой установкой: куда хочешь, только не в мед. Я не спрашивала, почему, и не задумывалась, кем хочу быть.

Мама настаивала: поступай в МГУ. Факультеты психологии и журналистики были к дому ближе всего, я поступила на журфак. И к третьему курсу поняла, что это совсем не мое.

Я никогда не умела и не любила писать. Но уйти из университета было невозможно. Мама разорвала бы меня, я полностью зависела от нее.

Хорошо, что я училась на кафедре телерадиовещания и снимать мне нравилось. Нас взяли на стажировку на НТВ. В первый день выдали пропуск в Останкино. Я поняла, что пропуск в телецентр — лучшее, что мог дать журфак, помимо лекций по Гомеру и Достоевскому. И я сделала все, чтобы остаться.

Помню, как проводила целые дни в криминальной редакции, пыталась быть нужной, поехать на съемку. А меня оттуда выпихивали, намекали: Оль, шансов нет, тебя не возьмут. Тем более что до меня девушек там не было, одни мужчины.

Я обнаружила, что никто не занимается рубрикой «Судебный репортаж», это был мой шанс. Я взяла тот самый пропуск в Останкино и пошла в ближайший к дому суд. По дороге репетировала речь: «Я корреспондент НТВ, хочу сделать репортаж об интересном деле». Важно было самой в это поверить. Я стучалась во все кабинеты, и дело в конце концов нашлось.

Я сделала первый сюжет, доказав свою нужность. Сначала работала бесплатно, а потом мне предложили ставку. Наш руководитель Владимир Золотницкий отметил, что я буду тут единственной девочкой и исключением из правил.

Быть исключением — принцип жизни

Я работала, ощущая, что не такая, как все. У меня и в детстве было такое чувство. Я очень переживала из-за того, что не могу жить «как все нормальные люди», но в конце концов смирилась и стала получать удовольствие от того, что живу по своим правилам. Быть исключением, наверное, моя судьба, а может, уже и принцип жизни.

Ольга Широкова

Страшно не было. Я постепенно привыкла к тому, что, допустим, приезжаешь на съемку, а там бомжи порубили друг друга топорами. Или делаешь репортаж из суда, а за решеткой мать и отчим, которые сожгли своего ребенка.

Это очень жесткая профессия, в ней становишься циничным человеком. В какой-то момент я даже стала использовать в речи бандитский сленг.

Это сейчас я понимаю, что важно быть твердым внутри, а в общении необходимо быть мягким и добрым. Кстати, все хирурги очень жесткие люди, но внешне это не проявляется.

В общем, я достигла определенных карьерных высот. В новостях меня стали представлять судебным корреспондентом НТВ, а на 8 Марта мужской коллектив редакции подарил мне «Жигули» — «восьмерку». Ребята скинулись, купили, обвязали огромным бантом и поставили возле 17-го подъезда Останкино. А потом учили меня водить.

В результате я увлеклась уличными гонками. Страшно вспоминать, как мы гоняли по Москве. В конце концов увлечение трансформировалось в картинг, а я пришла на РЕН-ТВ снимать «Формулу-1».

Я была в Бразилии, Германии, Франции, смотрела «Формулу-1» из боксов команды, общалась с гоночными инженерами, самими гонщиками. Это было абсолютное счастье. Я занималась тем, что интересно, и за это еще платили деньги.

Сбой в матрице

Очередной поворот в моей жизни случился в Египте, где проходил чемпионат мира по гонкам на воде. Я взяла у двукратного чемпиона мира интервью, он пригласил меня в ресторан, мы погуляли под луной, а через неделю он прилетел в Москву. Спустя год я переехала к нему — уже мужу — в Англию.

Мы жили в Бирмингеме в шикарном доме с розовыми пионами и садовником, по очереди возили дочь в частную английскую школу. У меня был фитнес, талассотерапия, все, что хочешь. Муж поддерживал меня: «Оля, занимайся чем хочешь, главное, чтобы тебе нравилось». Я захотела снимать рекламу и руководить продакшном. Три года проучилась и почувствовала — не то.

В какой-то момент муж заметил, что я сильно скучаю. По друзьям, по интересной жизни, по сумасшедшему ритму большого города. Я доскучала до того, что когда муж принес гигантский пазл по мотивам сериала «Аббатство Даунтон», я начала его собирать. В этот момент я поняла, что деградирую. Смотрела на себя со стороны как на чужого человека и ощутила, что значат слова «потерять себя». А дальше в матрице произошел сбой. Я захотела работать в больнице.

На всю оставшуюся жизнь

Когда я летала в Москву и обратно, писала в иммиграционной карточке: журналист. А мама рядом выводила: врач. Мне было дико обидно и очень хотелось карточками поменяться. Моя подруга в Англии — член королевского общества хирургов, и в России многие друзья — врачи. Я им завидовала.

Сначала мне просто не приходила в голову мысль, что так можно. А потом я начала прикидывать варианты. Волонтер? Медсестра? Мне мало. И на медсестру учиться 4 года. А где 4, там и 6. И ты уже врач.

Я вспомнила, что в школе выиграла московскую олимпиаду по химии. Тут же купила учебники, начала читать. Потом летала каждый месяц в Москву заниматься с учителями по химии и биологии. Поступать я хотела именно в России.

Мне было 36 лет. Все крутили у виска пальцем. Первый вопрос: тебе сколько лет? Подсчитывали, когда я получу диплом, окончу ординатуру, когда сделаю первые шаги в профессии. Я всем отвечала: сколько бы мне ни было лет, я буду врачом. Всего-то через 6 лет я буду тем, кем хочу. И всю оставшуюся жизнь буду тем, кем я хочу. У меня нет другой жизни. Когда решаешься, не нужно слушать никого, а только себя.

Я поступила в Третий медико-стоматологический. Никто не верил, что я смогу сделать это с первого раза. Муж — единственный человек, кто меня поддержал. Сначала, конечно, был в шоке. А потом сказал: «Знаешь, я буду тобой очень гордиться».

А в морг ходила?

На первом занятии по биологии меня спросили, что такое жизнь. Я предположила, что это стремление человека к счастью. Нет, сказали, неправильно, пиши: «Жизнь — это способ существования белковых тел».

В организме человека меня восхищает все. Человек — это миллион химических процессов, связанных непостижимым образом.

Я получаю от обучения огромнейшее удовольствие. многим студентам не нравится биохимия, а у меня это настольная книга. Мне жаль тех молодых ребят, которые через силу учат гистологию, анатомию, патофизиологию. Это же ад. Многих направили сюда родители, и они не понимают, зачем им все это. Так что мои однокурсники меня не любят за то, что я задаю слишком много вопросов.

Им, конечно, легче физически. Они могут ночь не спать, тусить и прийти на лекцию, сдать тест. Но зато у меня лучше память, как ни странно. Я больше читаю и больше могу запомнить.

Возраста я не чувствую. Хотя часто со мной здороваются как с преподавателем. Иногда я этим пользуюсь. Если кто-то забыл пропуск и охранник не пускает, я подхожу и строгим голосом говорю: «Так, давайте разберемся, это мой студент, пропустите!»

Однажды подхожу к анатомичке, а она открыта, мне любопытно, что там выносят. Охранник принял меня за педагога и отчитывается. Мне пришлось подыграть: да, да, продолжайте работу!

Ольга Широкова

Конечно, все меня спрашивают: «А в морг ты ходила?» Да. Мы делали аппендэктомию трупу. Потому у нас был цикл патанатомии, эти занятия всегда в морге проходят. Я даже сдавала зачет, пока преподаватель вскрывала тело.

Первый раз в морге было страшновато. Думаешь: «Боже, кожу с лица сняли, натянули на подбородок. Мозг вынули и режут на кусочки». Но потом по-другому смотришь на это. Ищешь только, а где эта извилина, где следы некрозов, где ишемии.

Я решила, что буду нейрохирургом, и сейчас по мере возможности хожу на практику в нейрохирургическое отделение. Легких направлений в медицине нет. Любая хирургия — это сложно, любая операция, даже самая банальная, сопряжена с риском. Нейрохирургия привлекла меня тем, что мозг — малоизученная часть организма. Мы до сих пор мало знаем о его возможностях.

Отвечать на вопросы, искать причины

В моей жизни сейчас есть только медицина. Закидываю ребенка в школу в 9 утра, а потом в институт. Каждый день контрольные, тесты. В магазине теперь покупаю только полезное: капусту, морковь, говядину и курицу. Еще на моем столе всегда арахис — в нем содержится триптофан, который помогает лучше спать и быть в хорошем настроении. Мясо по-французски не ем, потому что фтор, который содержится в сыре, мешает усваиваться цинку, который есть в мясе.

Я стала жуткой занудой. Друзья могут что-то обсуждать, а я им вдруг: а вы знаете, как регенерация воздуха в подводной лодке устроена?

Все знакомые начали скидывать мне анализы, советоваться. Я понимаю, что если я врач, то любая бабушка на улице, узнав об этом, вправе мне задать вопрос.

Одна подруга несколько лет назад чуть не умерла от тромбоза вен головного мозга. Молодая, трое детей, сделали операцию. Сейчас ее кровь начала сгущаться вновь. Я ей обещала, что найду причину. И кажется, нашла.

Мама до сих пор не приняла ситуацию. Я пыталась ей что-то рассказывать, но она сказала: «Слышать не хочу!» Дала только совет, чтобы я делала все постепенно, скорость придет с опытом.

Здесь есть врач? Да!

Врач — это самая благородная профессия. Ты чувствуешь, что занимаешься чем-то очень важным. Может, я спасу когда-нибудь человека. Спасти жизнь — большое дело. Я часто представляю, что человек потерял сознание, упал, а я подхожу и диагностирую гипогликемическую кому. Или в самолете, театре, метро кто-нибудь кричит: есть здесь врач? И тут выхожу я: есть! Конечно, это по-детски, но мне видится именно так.

Я очень хочу быть врачом, который умеет ставить точный диагноз. А где я буду работать, зависит от моего мужа. Сможет он приехать в Россию, или мне придется возвращаться в Англию.

Кстати, в российской системе студенты либо платят за ординатуру, либо учатся бесплатно. В любом случае зарплаты нет. А в Англии после 6 лет обучения платят тебе, даже если ты только ординатор.

Мне хотелось бы стать таким же профи, как британский нейрохирург Генри Марш. Но вообще мне уже круто, что я врач. Встаешь с утра, смотришь в зеркало и видишь нейрохирурга. Поэтому мне все равно, где работать. Лишь бы заниматься тем, что я хочу. В операционной я забываю обо всем. Современное оборудование дает ощущение, что ты на космическом корабле. И на нем ты летишь к мечте.