Умение вести диалог, самостоятельность, креативность, критическое мышление — где можно получить эти навыки? Руководители четырех известных образовательных проектов, где учат именно этому, предлагают свои способы изменить общество.

В России образование, в том числе и вузовское, обычно так или иначе зависимо от государства. Но есть проекты, в которых обучение стало инструментом анализа и критики, где существующее положение вещей можно ставить под вопрос. Об этих проектах шла речь в начале июля на встрече с провокативным названием «Образование и/или/как революция».

1. Школа культурологии НИУ ВШЭ учит внимательнее относиться к реальности

Школа культурологии НИУ ВШЭ

Школа была создана в 2015 году в результате реорганизации отделения культурологии НИУ ВШЭ, которое существует с 2007 года. Тематический профиль школы — анализ актуальных культурных процессов, современная теория культуры, культурная политика и прикладные аспекты культурологии.

Здесь преподают ученые, известные своими исследованиями в области философии и культуры. Издатели, редакторы журналов, колумнисты, кураторы культурных проектов проводят мастер-классы и читают лекции. Культурологическая подготовка в НИУ ВШЭ делает акцент на современности и актуальности. Это помогает студентам занять активную и самостоятельную позицию и развивает креативное мышление.

Виталий Куренной, философ: «Исследования культуры были сферой убегания от реальности»

«Никакого подрывного замысла в создании школы культурологии при Вышке не было. Мы решали скорее научные задачи, достаточно простые. Связано это с тем, что отечественная культурология — (можно назвать имена Бахтина, Лотмана, Аверинцева) сформировалась в очень специфическом контексте. В советское время исследования культуры были сферой убегания от реальности — к Пушкину, к византийской культуре и так далее.

Британские cultural studies родились, когда исследователи вышли из университетов на улицы, занялись изучением практики и процессов. У нас в Росcии сфера культуры была сферой изоляции.

Мы ставили перед собой две задачи. Первое. Нужно заниматься реальностью, то есть тем, что есть. Еще два года назад в Вышке существовало всего две школы, две исследовательские группы. Все остальные ученые лишь пару раз в год уезжали за город, чтобы обсудить методологию в каком-нибудь отеле.

Сейчас у нас уже второй год работает программа студенческих экспедиций „Открываем Россию заново“.

Второе. Сместить фокус на современность, как в отношении проблематики, так и в отношении теории. Например, у нас не существовало сносной репрезентации того, что такое cultural studies. Когда мы изменили название, и появился новый образ».

2. Публичная площадка InLiberty на территории завода «Рассвет» обсуждает устройство свободы, общества и экономики

Публичная площадка InLiberty на территории завода «Рассвет»

Особенность этой образовательной площадки — отсутствие ограничений по возрасту. Есть курсы для взрослых и детей, курсы разной продолжительности, которые легко встроить в свой график. Это пространство дает возможности для общения и нового культурного опыта, здесь обсуждают темы, которые позволяют увидеть жизнь общества в ее полноте и сложности.

Илья Венявкин, историк: «Бэкграундом обладает не только преподаватель»

«Мы задаем концептуальные рамки, но разговор ведут люди с очень разным социальным опытом. Когда у нас был курс Эллы Панеях об устройстве государства, в одной из дискуссий участникам предложили „перепридумать“ современную школу. В этом разговоре принимали участие все 30 человек, но в какой-то момент начали спорить Илья Осколков-Ценципер, директор хорошей московской школы и ученик московской школы. Для меня этот разговор был примером того, к чему стремимся.

Примерно так это и должно происходить в обществе — обсуждение происходит не в пустоте, в нем участвуют люди с определенным бэкграундом, определенными знаниями.

И это важно. Бэкграундом обладает не только преподаватель, но и все люди, которые пришли учиться. Я не вижу большой разницы между тем, что мы предлагаем подростку и взрослому. Странно думать, что образование — это какая-то штучка для тинейджеров, а потом — для тех, кто хочет стать экспертом, а потом — уже можно не учиться».

3. Архитектурная школа МАРШ учит автономии

Архитектурная школа МАРШ

Создана в 2012 году для обучения российских студентов по международным образовательным программам. Школа МАРШ возникла как альтернатива существующим подходам. Одним из ведущих принципов стала интеграция архитектурного образования в новый контекст и непрерывный пересмотр границ дисциплины. Большое внимание уделяется междисциплинарности и комплексности образования.

Сергей Ситар, архитектор и куратор: «Архитектура существует дольше, чем политические системы»

«Я поступил в Московский архитектурный институт в 1986 году. С первых лет обучения я был в ситуации, когда вопрос об альтернативной школе активно обсуждался. Мое собственное ощущение того времени — катастрофическая пустота. За годы советской власти была изъята фигура субъектности. Архитектор — вроде бы творческий человек, но, с другой стороны, он ни в коем случае не может выступать с какими-то своими программами. Он обучается только тому, как наилучшим образом выполнить директивы, которые спускаются сверху.

Архитекторы — довольно закрытая группа, в ней сильны традиции цеховой солидарности. При этом она плотно связана с властью, системой управления. В России приблизительно в 20-е годы было время, когда эта профессия смогла существовать автономно.

Это был невероятно плодотворный период творческого авангарда, который повлиял на архитектурные процессы во всем мире. На него до сих пор ссылаются в академической среде и практикующие архитекторы.

После 1932 года государство пыталась создать централизованную систему управления архитектурой и, в общем, преуспело в этом. Но память о творческой автономии архитектурного цеха осталось. Внутреннее ощущение автономии у архитекторов было всегда, ощущение некоторой дистанции по отношению к власти, ощущение ситуации зависимости как вынужденной — сохранялось».

4. «Школа театрального лидера» предлагает площадку для нового общественного договора

«Школа театрального лидера»

Образовательный проект Центра имени Вс. Мейерхольда был создан в 2012 году для переподготовки театральных деятелей.

Елена Ковальская, театральный критик: «Не может быть экспертов по театральным переменам»

У нас была прагматическая задача — привести в театр новое поколение художников и менеджеров, 30-40-летних людей, которые были отключены от государственного ресурса. Нужно было вступить в переговоры о том, какой театр мы хотим.

Мы программировали перемены — предлагали площадку, а участники между собой договаривались о том, что именно они хотели бы построить.

Нашей методической задачей было создать площадку для нового общественного договора на предмет театра в целом. Со времен перестройки общественный договор сложился таким образом, что весь огромный ресурс государственного театра служит реализации художника.

В Москве театрами руководят преимущественно старики. Средний возраст худрука ведущих московских театров — 80 лет. В регионах театрами руководят директора, как правило, несведущие в театре. Сорокалетние действующие художники, сценографы, режиссеры, драматурги, артисты работают по найму у стариков в Москве и у директоров в регионах. С этими 30-40-летними мы и работаем.

Мы стали площадкой общественного договора. Кто в этом договоре участвует? Власть, общество, художники. Что касается общества, 100% налогоплательщиков участвует в финансировании театра и только 4% в стране являются покупателями билетов. В старом общественном договоре учитываются только эти 4%. Остальные 96% отделены от театра от культуры в целом. Театр вроде бы для всех существует, но никому особо не нужен.

Мы как преподаватели и как организаторы исходим из того, что в нашей области нет экспертов, нет и не может быть экспертов по театральным переменам. Вектор этих перемен задают люди, что это будут за перемены, они формулируют сами. А мы становимся для них площадкой.

У нас нет традиционных дисциплин, нет лекций. У нас в школе учатся все: и драматурги, и критики, и менеджеры, и актеры, и руководители государственных и негосударственных театров всех мастей.

Наш лозунг — уменьшение несправедливости. В частности — несправедливости в доступе художников к ресурсу. А кроме государственной, другой поддержки у театра сейчас практически нет. У нас есть бездействующий закон о меценатах. Спонсорская поддержка театров — редкость.

Агентом перемен является негосударственный театр. Молодые художники, самые смелые и веселые, объединяются в независимые компании, открывают независимые площадки. Ресурс перемен мы видим во взаимодействии между государственным и негосударственным сектором.