Многим приходится разрываться между работой и заботой о детях и пожилых родителях. Это типичная для среднего возраста проблема. Между тем вполне можно все успеть, если мы будем иначе распределять время нашей жизни, считает психолог Лора Карстенсен из Стэнфордского центра долголетия.

Сорокалетние женщины проживут в среднем еще 45 лет, а 5% отпразднуют свое столетие. Среднестатистический сорокалетний мужчина может рассчитывать еще на 42 года. Многие притом останутся достаточно здоровы, чтобы продолжать работать, — если речь не о серьезном физическом труде.

Так зачем пытаться вместить карьеру и семейные обязанности в несколько бешеных десятилетий?

Вместо примерно сорокалетнего спринтерского забега с финалом в 65 Карстенсен предлагает более масштабные марафонские планы, но с остановками в пути — для учебы, семьи и нерабочих дел.

«Нам необходима новая модель», — считает она. Текущий вариант построения карьеры не работает, потому что не учитывает всех прочих потребностей: «Мы растим детей параллельно с полной рабочей загрузкой. Никакой передышки. Невозможно расслабиться, прийти в себя... Мы несемся на невозможной скорости, а потом резко останавливаемся».

С точки зрения Карстенсен, долголетие — это не про биохакинг, бессмертие и прочие технологии, популярные в других частях Силиконовой долины. Она изучает способы институционального улучшения условий той жизни, которой мы живем уже сейчас, — тем более что живем мы по историческим меркам исключительно долго и во многих случаях остаемся исключительно здоровыми.

Сейчас пенсионные выплаты полагаются американцам с 66 лет, но многим невыгодно бросать работу в этом возрасте, и таких людей становится все больше.

Учитывая, что уход на пенсию связан с резкой утратой социального статуса, привычного круга общения и зачастую смысла жизни, это может быть не полезно и с психологической точки зрения.

Карстенсен полагает, что работу нужно распределять на гораздо больший срок, диктуемый реальной продолжительностью жизни. Образование и стажировки вполне могут быть дольше, продолжаясь и в тот период, когда люди обычно женятся и заводят семью. В идеале, по расчетам Карстенсен, полная рабочая загруженность должна начинаться к сорока, а вовсе не в двадцать с чем-то.

В этом случае мы работали бы дольше с постепенным переходом на частичную занятость; окончательно уходить на пенсию можно было бы ближе к восьмидесяти.

Это существенно иная схема, чем привычный нам расклад, и здесь, конечно, есть свои издержки: нужно быть готовым много лет довольствоваться скудным заработком студента или практиканта, а впоследствии отвлекаться от внуков, чтобы продолжать работать. Но с компромиссами приходится мириться и в текущей модели, не всегда позволяющей сочетать карьеру с родительством или найти работу в пожилом возрасте.

Чтобы добиться более комфортного распределения трудовых усилий, придется пересмотреть глубоко усвоенные образы карьеры и семьи, на которые мы привыкли ориентироваться. По словам психолога, «нет реальных причин работать только так и никак иначе. Самое непонятное — как запустить перемены?» Но «если дело сдвинется с мертвой точки, оно почти наверняка наберет ход».