25 июля 1895 года состоялась свадьба Пьера и Марии Кюри. Не было ни венчания, ни белого платья, ни банкета. Вместо колец они купили велосипеды. Таков был союз ученых, с которых началась ядерная физика.

Он родился в 1859 году в Париже в семье врача. Она — спустя восемь лет в Варшаве, в учительской семье. Оба унаследовали от своих отцов страсть к науке. Те мечтали стать учеными, но так и не стали — надо было кормить семьи.

Пьер и Мария росли в разных странах, но в очень похожей атмосфере. Несмотря на крайне скромные доходы, дома не жалели денег на хорошие книги и академические журналы, увлеченно обсуждали последние научные открытия. Дети с удовольствием проводили время в отцовских библиотеках.

Когда Пьер и Мария встретились, неудивительно, что они сразу почувствовали то родство душ, о котором много говорят, но которое мало кому дано ощутить в жизни.

Пьер Кюри: молодой самородок

Будущий нобелевский лауреат Пьер Кюри считал себя «тяжкодумом», хотя всегда оставался мечтателем. В детстве ему нравилось гулять, наблюдая за природой, и читать книги. А вот сидеть на скучных уроках и зубрить параграфы из учебников казалось невыносимым. Родители пошли ему навстречу и полностью подстроили под его склонности домашнее обучение.

В 16 лет Пьер Кюри стал бакалавром естественных наук, а еще два года спустя — лиценциатом по физике. До введения Болонской системы это была следующая академическая степень после бакалавра, с правом преподавания.

Братья Пьер и Жак Кюри с родителями
Братья Пьер и Жак Кюри с родителями

После окончания университета Пьер Кюри вместе с братом Жаком занялись изучением свойств кристаллов в одной из лабораторий Сорбонны. Сотрудничество братьев продолжалось несколько лет и привело к фундаментальному физическому открытию: объяснению пьезоэлектрического эффекта. В 1883 году их пути разошлись — Жак уехал работать в Университете Монпелье и углубился в минералогию.

Пьер в это же время продолжил изучать симметрию кристаллов и определил ряд универсальных принципов их строения, после чего сформулировал «закон Кюри» о магнитном поле парамагнетиков.

Научные достижения уже к 30 с небольшим годам превратили Пьера в ученого с мировым именем, его ценили коллеги за границей, но во Франции он работал на скромной должности — руководил практическими занятиями в Институте физики. У него не было собственной лаборатории, исследования он проводил по мере возможности. Требовать поддержки Пьер совершенно не умел и не считал нужным. Даже получением докторской степени он озаботился лишь в 35 лет, хотя давно мог бы использовать для этого не одно свое исследование.

Мария Склодовская: уверенность и напор

Мане — так младшую дочь Владислава Склодовского звали дома — было 10 лет, когда умерла ее мать. Отец больше не женился и посвятил жизнь детям. Он был директором гимназии для мальчиков, говорил на шести языках, ради удовольствия переводил иностранную поэзию на родной польский и увлеченно следил за последними успехами науки. Мария пошла в отца: много читала, интересовалась естественными науками.

Владислав Склодовский с дочерьми Марией, Брониславой и Хеленой
Владислав Склодовский с дочерьми Марией, Брониславой и Хеленой

Единственный сын Владислава Склодовского легко сдал экзамены и стал студентом, а вот девочек в конце ХIХ века в польские университеты не принимали. Об учебе мечтала не только Мария, но и ее старшая сестра Бронислава — она хотела стать врачом.

Девушки могли бы учиться в продвинутой Сорбонне. Но жилье во Франции семья Склодовских себе позволить не могла.

Мария предложила сестре сделку: сначала в Сорбонну отправится Броня, как старшая, а Маня будет несколько лет  работать гувернанткой в богатых домах, зарабатывая на учебу сестры, помогая отцу и откладывая понемногу для себя. А потом Броня поможет Мане. Так осенью 1891 года 24-летняя Мария — с этих пор она именовала себя на французский манер Мари — оказалась в Париже, на факультете естественных наук в Сорбонне. На лекциях по физике она всегда была в первом ряду.

Однокурсницы

Вместе с Марией Склодовской в Сорбонне в 1891 году начали учиться 210 первокурсниц. Всего в вузе обучалось 9 тысяч студентов. Большинство девушек стремилось на медицинский факультет, на факультете естественных наук их было всего 23. До финала обучения добрались только две студентки. На физическом факультете Мария стала лучшей в своем выпуске, на математическом — второй, и этот факт, конечно, сильно ее расстроил.

Почему именно физика? Склодовская позднее вспоминала, что, работая гувернанткой, она по-прежнему много читала и выбирала книги из совершенно разных сфер: социология и математика, физика и анатомия, художественная проза и поэзия. Так она пыталась понять, что увлекает ее сильнее всего.

Устав читать, она садилась за алгебраические и тригонометрические задачи — нетривиальный отдых для юной девушки конца ХIХ века. Зато самой Мари стало очевидно: математика и физика влекут ее больше всего.

На первых порах Мари пришлось в Сорбонне трудно. Оказалось, что ее французский не так хорош, как она думала, а уровень домашней подготовки не дотягивает до знаний однокурсников, закончивших лучшие парижские лицеи. Поэтому — никаких развеселых студенческих вечеринок, только напряженные занятия с утра до ночи, до голодных обмороков. Благодаря своему упорству Склодовская с разницей в несколько месяцев получила сразу два диплома — по физике и математике.

Встреча и дружба

К моменту знакомства с Марией Склодовской Пьеру Кюри было 35 лет. Он вел жизнь «монаха от науки», отлично понимая, что ему нужна рядом только особенная спутница, которых, наверное, и не бывает.

Мария Склодовская в юности
Мария Склодовская в юности

Судя по его ранним письмам, до встречи с Марией Пьер женщин побаивался. «Женщина гораздо больше нас любит жизнь ради жизни, умственно одаренные женщины — редкость, — рассуждал молодой ученый. — Поэтому, если мы, увлекшись некой мистической любовью, хотим пойти новой, необычной дорогой и отдаем все наши мысли определенной творческой работе, которая отдаляет нас от окружающего человечества, то нам приходится бороться против женщин».

Вероятно, судьба решила преподать Пьеру урок и одновременно — наградить. Ведь не каждому суждено встретить женщину, которая искренне разделяет твои интересы (и с которой — о чудо! — не надо бороться).

Мария к моменту знакомства со знаменитым физиком тоже успела настроиться на аскетичную жизнь одиночки. Но этому поспособствовала личная драма — ее отвергли из-за низкого происхождения.

Пока Мария работала гувернанткой в Польше, она полюбила сына хозяев. Дело шло к свадьбе, но тот так и не осмелился расстроить родителей мезальянсом.

Знакомство Пьера и Марии произошло в Париже, в доме у их общего знакомого, польского профессора физики Ковальского.

«Меня поразило в нем выражение ясных глаз и чуть заметная непринужденность в осанке высокой фигуры. Его медленная, обдуманная речь, его простота, серьезная и вместе с тем юная улыбка располагали к полному доверию, — вспоминала Мария много лет спустя свое первое впечатление о Пьере. — Между нами завязался разговор, быстро перешедший в дружескую беседу. Он занимался такими научными вопросами, относительно которых мне было очень приятно узнать его мнение, а также вопросами социальными или гуманитарными, представлявшими для нас обоих большой интерес. Между его образом мыслей и моим, несмотря на то, что мы происходили из разных стран, было удивительное сходство».

Сначала завязалась дружба. Даже первый подарок от Пьера для Мари был начисто лишен романтизма: он послал ей свою новую статью «О симметрии в физических явлениях».

Это оказалось хорошим знаком: симметрия — признак гармонии, и мало еще найдется в истории примеров столь же гармоничных союзов двух гениев-идеалистов, каким стал союз Пьера и Марии Кюри.

Любовь и физика

За дружбой пришла и любовь. Немалую роль сыграло то, что Мария почувствовала себя в окружении родни Пьера как дома, а Пьер совершенно очаровал всю семью Склодовских. Он даже готов был переехать ради Марии в Польшу, если она не захочет оставаться в Париже, и начал учить польский язык.

25 июля 1895 года состоялась свадьба. Не было ни венчания, ни белого платья, ни торжественного банкета. Только скромная церемония в кругу самых близких. Вместо колец они потратились на два новеньких велосипеда для свадебного путешествия в пригороде Парижа.

Ради Пьера Мария пошла на добровольную жертву: до сих пор абсолютно неприспособленная к быту, она научилась готовить и вести хозяйство. Пара не могла себе позволить прислугу.

День Марии складывался так. Восемь часов на научные исследования в лаборатории с Пьером и преподавание в гимназии, три часа на домашние дела, вечером — чтение и собственные записи. Когда родилась дочь Ирен, забот прибавилось, хотя помогать вызвался отец Пьера, незадолго до рождения внучки овдовевший.

Радиация

В 1897 году Мария заинтересовалась явлением, которое открыл физик Анри Беккерель: если соединение урана поместить на фотографическую пластинку, обернутую черной бумагой, то на ней останется отпечаток как от прямого света. Все дело в лучах урана, проходящих сквозь бумагу.

Пьер и Мария Кюри в лаборатории
Пьер и Мария Кюри в лаборатории

Природа этого излучения заинтересовала Марию. Она быстро обнаружила, что такое же излучение испускают соединения тория. Результаты так удивили Пьера, что он присоединился к опытам жены, оставив свои любимые кристаллы и симметрию — временно, как он тогда думал. Так началась работа по изучению радиоактивности, которая увенчалась открытием полония и радия, а много лет спустя превратила человечество в единственный биологический вид, который способен уничтожить на Земле все живое.

В 1903 году супруги Кюри получили одну Нобелевскую премию на троих с Анри Беккерелем за выдающиеся заслуги в исследованиях радиации.

Свои исследования Пьер и Мари по-прежнему вели как начинающие энтузиасты: в свободное время, без каких-либо источников финансирования. Страшно читать в мемуарах Марии об их работе с урановой рудой в сарае-лаборатории: «Мне доводилось обрабатывать за раз до 20 килограммов первичного материала, и в результате я уставила сарай большими сосудами с химическими осадками и жидкостями. Наши драгоценные материалы, для которых у нас не было хранилища, были разложены на столах и на досках; со всех сторон видны были их слабо светящиеся точки, казавшиеся висящими в темноте; они всегда вызывали у нас новое волнение и восхищение».

Ученые еще не догадывались о смертельной опасности радиоактивности. Пьер так о ней и не узнал. Даже начав страдать от частых недомоганий, супруги не связывали их с работой. Точнее, связывали, но в ином смысле: думали, это просто усталость — пора бы отдохнуть, но совершенно некогда. Наука не ждет.

В октябре 1904 года Пьер стал профессором физики Сорбонны, еще через год — академиком Французской академии наук. Специально для него в Парижском университете создали кафедру общей физики и радиоактивности. А доктор физики и лауреат Нобелевской премии Мария Кюри заняла скромную должность заведующей лабораторией мужа, но была рада и этому. Все предыдущие годы она работала с ним без какой-либо должности и жалования. В конце того же 1904 года у супругов Кюри родилась вторая дочь, Ева.

Научная слава почти не изменила образ жизни пары: они избегали приглашений на приемы и банкеты, но с удовольствием выбирались в театры, на концерты и художественные выставки.

Даже вечернее платье практичная Мария, как потом вспоминала ее дочь, годами носила одно и то же — просто время от времени отдавала его портнихам в переделку.

Когда появились деньги, Кюри предпочитали тратить их на любимую лабораторию. Она по-прежнему существовала без государственной поддержки, зато нашлись благотворители, которые начали финансировать исследования.

Кюри могли бы запатентовать свой способ извлечения чистого радия и стать миллионерами, но сознательно отказались от этого во благо науки и медицины, чтобы другие ученые могли свободно использовать их открытия. Еще в 1901 году супруги Кюри высказали предположение о возможности применять радиационное излучение для лечения рака.

Конец симметрии

Но удивительная симметрия этой уникальной пары распалась. «Мы, я и мадам Кюри, работаем над точной дозировкой радия путем выделяемой им эманации, — записал Пьер Кюри 14 апреля 1906 года. — Это как будто пустяки, а вот уже несколько месяцев, как мы принялись за это дело, и только начинаем добиваться правильных результатов». Через пять дней после этой записи Пьер, переходя дорогу, попал под колеса повозки. Нелепая мгновенная смерть. Он не дожил месяца до своего 47-го дня рождения.

Описывая в своем дневнике тот страшный день и похороны, Мария закончила рассказ фразой: «Это конец всему, всему, всему».

Спустя несколько дней Мария все-таки нашла в себе силы отправиться в лабораторию: «Я попыталась сделать измерения для кривой, которую ты и я наметили отдельными точками. Но почувствовала себя не в состоянии продолжать работу. Иду по улице, как в гипнозе, без всяких дум. Я не покончу жизнь самоубийством, меня даже не тянет к этому. Но среди всех этих экипажей не найдется ли какой-нибудь один, который доставит мне возможность разделить участь моего любимого?».

Мария Кюри с дочерьми Ирен и Евой
Мария Кюри с дочерьми Ирен и Евой

Ее дневник на несколько лет превратится в письма к Пьеру. Спасение придет все-таки через работу. Продолжить дело, начатое с мужем, — таков был единственный способ оставаться вместе с Пьером, вопреки смерти.

Коллеги предложили Марии занять кафедру мужа на физико-математическом факультете. Она была единственной, кто действительно мог его заменить. Но даже несмотря на бесспорные научные заслуги Марии, это решение стало поистине революционным: впервые в истории Сорбонны профессором стала женщина. А что это значило тогда для самой Марии?

«Мне бы хотелось сказать тебе, что расцвел альпийский ракитник и начинают цвести глицинии, ирисы, боярышник, — все это полюбилось бы тебе, — писала тогда Мария в дневнике, обращаясь к Пьеру. — Хочу сказать также и о том, что меня назначили на твою кафедру и что нашлись дураки, которые меня поздравили».

Мария прожила без Пьера 28 лет, написала книгу воспоминаний о нем и продолжила научную работу по изучению радиоактивности. В 1909 году открылся Радиевый институт, и Мария Склодовская-Кюри стала директором отделения фундаментальных исследований и медицинского применения радиоактивности.

В 1911 году Мария Кюри получила вторую Нобелевскую премию — теперь по химии. В торжественной речи на церемонии награждения она, конечно, вспоминала Пьера.

Замуж Склодовская-Кюри больше не выйдет. Слова в ее дневнике «Мы были созданы, чтобы жить вместе» навсегда останутся посвященными только Пьеру.

Мария Кюри с дочерь Ирен в лаборатории
Мария Кюри с дочерью Ирен в лаборатории

Во время Первой мировой войны Мария Кюри занялась оснащением — опять же, без всякой государственной поддержки — прифронтовых госпиталей рентгеновскими аппаратами, чтобы искать осколки в телах раненых. Она лично работала за этими установками, обучая врачей.

До последнего, уже угасая от лучевой болезни, она дописывала книгу о радиоактивности. Даже протянутая чашка чая показалась ей в агонии лабораторным раствором. «Это приготовлено из радия или мезотория?» — спросила она.

Старшая дочь Пьера и Мари, Ирен Жолио-Кюри, тоже посвятит свою жизнь исследованию радиации вместе с мужем, физиком-ядерщиком Фредериком Жолио, и получит за совместную работу с ним Нобелевскую премию, как когда-то ее родители. Чем не еще одно проявление симметрии, которая так увлекала Пьера Кюри? Как и мать, Ирен умерла от лучевой болезни. Для нее это не было подвигом. Просто данью науке.