«Как Флоренция эпохи Ренессанса» — так обычно описывают Долину. Американская технологическая столица обладает ни с чем не сравнимым влиянием на мировую экономику, фондовые рынки и бизнес-культуру. Британский журнал The Economist разбирался, почему она сейчас утрачивает свое безоговорочное лидерство. 

Небольшая полоска земли от Сан-Хосе до Сан-Франциско стала домом для трех из пяти крупнейших мировых компаний. Гиганты вроде Google, Apple, Facebook и Netflix считают долину своей родиной, так же как и первопроходцы вроде Airbnb, Tesla и Uber. Экономика области залива Сан-Франциско — это 19-я экономика мира, крупнее Швейцарии и Саудовской Аравии.

Долина инноваций

Долина — это не только место. Это еще и идея. С тех пор как 80 лет назад Билл Хьюлетт и Дэвид Паккард устроились в гараже неподалеку, Долина стала синонимом инноваций и изобретений. Она стала центром нескольких циклов Шумпетера (экономический термин, описывающий изменение рынков под влиянием новых продуктов и методов производства. — ЧТД). Кремниевые процессоры, персональные компьютеры, программное обеспечение и интернет — все эти области развивались при активнейшем участии жителей Долины.

Некоторые изобретения: чайники, подключаемые к Wi-Fi, приложение по продаже жетонов для прачечных — сейчас кажутся смешными. Другие (микропроцессоры, базы данных, смартфоны), родившись в долине, захватили мир.

Сочетание высококлассных инженеров, бизнес-сетей, больших капиталов, мощных университетов и культуры риска сделало Долину неповторимой (хотя повторить ее пытались многие). В мире нет другого такого инновационного хаба. Однако есть признаки того, что она достигла пика своего развития. И этому можно было бы только радоваться, если бы при этом появилось еще более прекрасное место для инноваций. Однако правда куда печальнее.

Кремниевое плато

Каковы признаки изменений? В прошлом году больше людей уехало из округа Сан-Франциско, чем приехало. Согласно недавнему опросу, 56% населения планируют покинуть бухту в ближайшие несколько лет (в 2016 году таких было 34%). Стартапы стремительно переезжают за пределы Долины. В их числе самый, пожалуй, знаменитый венчурный капиталист Питер Тиль.

Те же, кто пока базируется в Долине, все равно посматривают на сторону: если в 2013 году в стартапы за пределами округа Сан-Франциско инвесторы вложили половину своих денег, теперь почти две трети средств покидают Долину.

Существует сразу несколько причин для этой тенденции, и главная из них — цена жизни. Стоимость проживания здесь — среди высочайших в мире.

Один стартапер утверждал, что молодые компании тратят почти в четыре раза больше денег в Долине, чем в других американских городах.

Новые технологии — от квантовых вычислений до синтетической биологии — обещают меньшую прибыль, чем интернет-услуги, из-за чего стартапам в новых областях становится важнее экономить капитал.

И это не говоря о прочих издержках жизни вокруг Сан-Франциско: плотный трафик, пустые шприцы на тротуарах и чудовищное социальное расслоение.

В результате растет важность других городов. Некоммерческая организация Kauffman Foundation, которая занимается сбором данных о предпринимательстве, теперь ставит Майами на первое место по стартаперской активности. Питер Тиль переезжает в Лос-Анджелес — еще один город с активнейшей технологической жизнью. Питсбург и Феникс — центры разработки беспилотных автомобилей, Нью-Йорк — медиастартапов, Лондон — разработки финансовых технологий, Шэньчжэнь — «железа».

Ни одно из этих мест по отдельности не сравнится с Долиной; все вместе они свидетельствуют о наступлении нового мира, в котором инновации не сосредоточены в одном месте.

Мы можем только приветствовать возникновение новых интеллектуальных центров. И да, есть причины полагать, что расширение пространства инноваций — знак улучшения общей ситуации. Капитал становится более доступен для изобретателей по всему миру: инвесторы ищут блестящие идеи по всему миру, а не только в Калифорнии.

Сегодня меньше, чем когда-либо, один регион может стать центром технологического бума. Спасибо всем тем изобретениям, которые родились в Долине, — смартфонам, видеозвонкам, мессенджерам: люди могут эффективно работать в команде, даже находясь на разных континентах.

Более справедливое распределение благ — один из возможных результатов такой ситуации, большее разнообразие мыслей и подходов — другой. Поскольку хотя многое в Долине налажено отлично, культурное разнообразие отсутствует практически полностью: здесь обитают белые мужчины-гики. Компании, основанные женщинами, в прошлом году получили 2% от общей суммы венчурного финансирования.

Тень титанов

Беда в том, что есть также и признаки ухудшения общей ситуации. С одной стороны, существует проблема доминирования гигантов. Стартапам, особенно в области интернет-потребления, все сложнее привлекать капитал, находясь в тени таких компаний, как Apple, Facebook или Alphabet (владельцы Google).

В 2017 году число американских стартапов, привлекших первый раунд инвестиций, снизилось почти на четверть по сравнению с 2012 годом. Кроме того, Alphabet и Facebook так хорошо платят, что стартапам трудно искать сотрудников: медианная зарплата в Facebook составляет 240 000 долларов.

В итоге шансы стартапа на успех падают, потенциальный доход не слишком отличается от стабильной зарплаты в одном из гигантов — и динамизм снижается, причем не только в Долине.

То же происходит в Китае, где Alibaba, Baidu и Tencent втроем занимают половину рынка венчурных инвестиций, практически контролируя будущее молодых конкурентов.

Помимо собственно экономических, существуют еще и политические причины, ухудшающие положение дел, во всяком случае, на Западе. Антииммигрантские настроения и ужесточение визового режима, проведенное администрацией Трампа, оказали большое влияние на экономику: иностранные предприниматели основывают примерно четверть всех новых компаний в США.

Кремниевая долина впервые расцвела во многом благодаря щедрости американского государства. Но государственные расходы на университеты сократились за последние 10 лет. Финансирование науки смехотворно — в федеральном бюджете на научные исследования выделено 0.6% ВВП, в три раза меньше, чем в 1964 году.

Если бы относительный упадок Долины был индикатором расцвета инновационных хабов по всему миру, можно было бы открывать шампанское. К сожалению, похоже, что повсюду заниматься инновациями становится сложнее.