«Кафе смерти», «повитухи конца жизни», проекты «Спросите у похоронных дел мастера» и «Лаборатория смерти» — все это порождения нового тренда. The New York Times рассказывает об активистах, которые по всему миру призывают пересмотреть наше отношение к конечности человеческого существования. Мы слишком боимся умереть, поэтому не умеем как следует жить, уверены они.

Это был замечательный праздник, и Шатци Вайсбергер точно не хотела его пропустить. В конце концов, это ведь были ее «тренировочные» похороны. «Веселые похороны», — как подчеркивает она сама.

Около сотни людей собрались в комнате отдыха многоквартирного дома в Верхнем Вест-Сайде, чтобы вместе поесть, попеть песни и выслушать мысли г-жи Вайсбергер о смерти и умирании.

«Заходите, у нас много еды, и мы как раз украшаем гроб. Надеюсь, всем будет весело», — приветствовала она гостей.

Вайсбергер, бывшая медсестра, была одета в белые брюки, белые кроссовки и яркую блузку с цветочным рисунком. В углу стоял биоразлагаемый картонный гроб с надписями цветным маркером: «Так держать, Шатци (только не торопись)!»; «Смерть — это только начало»; «Шатци, ты вернешься — деревьями, пчелами и счастливыми воспоминаниями!».

«Я сейчас изучаю смерть и умирание и собираюсь рассказать о том, что я поняла, — говорила она. — Я знаю, что некоторые из вас пришли сюда, потому что хорошо ко мне относятся, а некоторые — потому что им интересно, что тут происходит».

В возрасте 88 лет Вайсбергер заинтересовалась так называемой позитивной смертью. Сторонники этого движения — в основном это женщины — стремятся разрушить табу, связанные с обсуждением последней черты.

Некоторые из них общаются в блогах, некоторые ежемесячно устраивают «кафе смерти», другие учатся в «Лаборатории смерти» архитектурной школы Колумбийского университета или в Институте искусства умирания нью-йоркского Открытого центра.

Институт предлагает шестимесячную программу, которая охватывает все — от «экопохорон» (кстати, это недорого) до подготовки «повитух конца жизни».

Почти 1 млн человек загрузил методичку проекта «Разговор» — руководство по обсуждению планов на конец жизни. Популярностью пользуется приложение WeCroak, пять раз в день напоминающее, что все мы когда-нибудь умрем.

Все участники движения сходятся в одном: западная культура слишком боится говорить о смерти, и это замалчивание обедняет нашу жизнь.

Бывшей журналистке Эллен Гудман, создавшей проект «Разговор» на основе своего опыта ухода за умирающей матерью, происходящее напоминает историю движения за естественные роды. «Изначально роды считались сугубо медицинским явлением, — рассказывает она. — То, как мы рожаем, изменили не врачи, а женщины, которые заявили, что роды — это личное переживание. Сейчас мы пытаемся сделать то же самое. Смерть — тоже личное переживание. И мы пытаемся привлечь внимание к этому».

Шатци Вайсбергер выглядит вполне жизнерадостной. Она поет в бруклинском женском хоре и покупает органические продукты. Однако несколько лет назад, сидя с умирающей от рака подругой, Шатци поняла, что ее категорически не устраивает умирание по-американски.

«Она была так испугана, что не могла об этом разговаривать. — вспоминает Вайсбергер последние дни подруги. — Я убеждала ее поговорить о том, что происходит, но она не могла. А затем она умерла. Мне стало ясно: я, она и окружающие просто не понимали, что делать в такой ситуации. Поэтому я начала исследовать эту проблему».

Движение за позитивную смерть возникло в 2003 году, когда Генри Ферско-Вайс, социальный работник в одном из нью-йоркских хосписов, разочаровался в подходе медицинского персонала к умирающим и их родным. Он знал, как акушерки ухаживают за женщинами во время родов. Так почему умирающие не могут получать такое же внимание и такую же эмоциональную поддержку?

Он создал программу обучения повитух конца жизни, с тем чтобы они могли позаботиться о немедицинских нуждах пациентов: помочь им подвести итоги или просто молча посидеть с ними рядом.

«У родов и смерти много общего, — считает он. — И то и другое связано с болью и неизвестностью, и люди, проходящие и через то, и через другое, крайне нуждаются в поддержке».

Джоанна Эбенстайн, художник-оформитель из Бруклина, также задумалась о смерти, но совсем под другим углом.

«Мы перестали понимать, что нам делать со смертью, — отмечает она. — Смерть пугает нас, и у нас больше нет ритуалов, которые придавали бы ей смысл. Мы — первая культура, воспринимающая интерес к смерти как патологию».

В 2007 году Эбенстайн завела блог под названием «Патологическая анатомия», посвященный образам смерти в разных культурах. Ее блог позволил обсуждать умирание вне контекста хосписов и завещаний.

Она вспоминает, как удивила ее реакция публики. Оказалось, что вокруг множество людей, которые вынуждены скрывать свой интерес к смерти.

Раньше она замечала этот интерес только в субкультуре готов. «Считается, что смерть не должна нас интересовать, — говорит она. — Но как это возможно? Смерть — величайшая тайна, она определяет нашу жизнь. Почему мы должны делать вид, что она нам неинтересна? Смерть, конечно, присутствует в фильмах ужасов и в поп-культуре, но в серьезном дискурсе ей до сих пор не было места».

Свой блог Эбенстайн долгое время вела анонимно, опасаясь, что ее клиенты на основной работе сочтут ее увлечение нездоровым. Однако в 2014 году она вместе с соавтором открыла в Бруклине маленький музей под тем же названием, что и блог.

В 2016 году музей закрылся, но они организовали временную экспозицию на кладбище «Грин-Вуд». К этому моменту, по ее словам, обстановка переменилась: тема стала модной.

Одной из тех, благодаря кому произошли эти перемены, была директор похоронного бюро из Лос-Анджелеса по имени Кейтлин Даути, чей видеоблог на YouTube «Спросите у похоронных дел мастера» легко набирал по 400 тысяч просмотров за выпуск. В апреле 2013 года она написала в твиттере: «Почему о позитивном отношении к сексу мы слышим на каждом шагу, а о позитивном отношении к смерти никто не говорит?»

Так у нового движения появилось название. Оставалось только выйти за пределы интернета.

В понедельник вечером в книжном магазине в Нижнем Ист-Сайде проходило ежемесячное собрание местного «кафе смерти» — одного из многих, возникших в последние годы в городе.

Аспирантка-антрополог Эмили Лешнер начала дискуссию о конце жизни и цифровом бессмертии. Ее заинтересовало, правильно ли сохранять в социальных сетях страницы мертвых людей. «Наша цифровая жизнь продолжается после окончания биологической, — отметила она. — Это заставляет меня задуматься о том, каким я хотела бы видеть мое цифровое наследие».

Врач Джафар аль-Монзири, планирующий выпускать подкасты про смерть, поддержал тему. «Можно ли назвать социальные сети триумфом над плотью?» — рассуждал он. Беседа шла живо и несколько сумбурно.

Одна из участниц рассказала, как после смерти отца год носила урну с его пеплом по его любимым ресторанам. Миллет Израэли, юрист, ставшая психотерапевтом, спросила у окружающих, как их друзья реагируют, когда узнают, что они посещают «кафе смерти». «Они считают, что это круто и готично», — отвечает Эмили Лешнер.

Первое «кафе смерти» возникло в Лондоне в 2011 году, в подвале у Джона Андервуда. Он ушел с должности директора по развитию бизнеса, чтобы организовывать небольшие мероприятия, где разные люди могли бы поговорить за чаем с пирожными о смерти и умирании.

Андервуд, умерший в прошлом году в возрасте 44 лет, разработал правила для общения и создал сайт, на котором другие «кафе смерти» могли бы себя рекламировать. Собрания могут проводиться в свободном формате, без строгого руководства, участие в них должно быть бесплатным или недорогим, а гости кафе имеют право обсуждать любые темы, связанные со смертью.

При этом «кафе смерти» — не группы поддержки. На сайте организации говорится, что сейчас в 56 странах действуют 6 503 кафе.

Эффект позитивного взгляда на смерть выглядит парадоксально. По словам его сторонников, осознание собственной смертности помогает меньше бояться конца и ярче чувствовать жизнь.

Эпидемия ВИЧ обратила общественное внимание на вопросы ухода за умирающими. Новости о массовых убийствах также заставляют задуматься, не станет ли очередной день нашим последним днем. Растущий интерес к буддизму познакомил западное общество с альтернативными концепциями умирания. Кроме того, население стареет, и это делает особенно актуальным вопрос о том, каким должен быть достойный конец жизни.

У смерти в наше время большое будущее: в ближайшие 20 лет число умирающих каждый год американцев, как ожидается, должно вырасти более чем на треть. Вдобавок в социальных сетях, где маргинальные темы традиционно находят широкую аудиторию, интерес к смерти объединяет миллионы пользователей.

«Мы долго старались забыть о существовании смерти, но теперь нам надоело ее скрывать», — объясняет Сьюзен О’Брайен, бывшая медсестра, которая сейчас обучает повитух конца жизни и ведет подкаст на ту же тему.

«Первый шаг — признать смерть естественной частью жизненного пути, — считает она. — Она тоже бывает хорошей или плохой. Говорят, что неизбежны только смерть и налоги. Но от налогов многие уклоняются. Так что остается только смерть».

На «веселых похоронах» Шатци Вайсбергер продемонстрировала купленный на Amazon саван, в который ее завернут, когда придет ее час. Три подруги согласились омыть ее тело, согласно еврейской традиции. Каннингем, которая привезла картонный гроб, обещала достать сухой лед, чтобы сохранить тело до похорон.

На стене висела цитата умершего в 2011 году основателя Apple Стива Джобса: «Осознание того, что скоро я умру, очень помогает мне делать в жизни важный выбор».

Вайсбергер заверила друзей, что не торопится занять свой гроб. По собственным словам, она находится в хорошей форме, а изучение смерти и умирания мотивирует ее жить долго — если получится, лет до ста. В конце концов, у нее еще много дел.

«Я хочу осознать умирание, — заявила Вайсбергер собравшимся. — Не хотелось бы умереть в автокатастрофе или в бессознательном состоянии. Лучше умереть дома, в своей постели, и разделить этот опыт со всеми, кому это будет интересно».

Жизнь была долгим путешествием, заметила она, и конец еще не наступил. «Можно было бы еще многое сказать, но мне не хочется продолжать. То есть хочется продолжать жить, а говорить не хочется», — закончила она свое выступление.

Все засмеялись. В этот день смерть не оставила за собой последнее слово.