Перевезти в другую страну ребенка с собакой, вставать в 5:30 утра, чтобы успевать учиться и работать одновременно, ночью клеить макеты с юными студентами, которых ты с трудом понимаешь. Но Лондонский университет искусств стоил того, уверена 38-летняя Наталья Филатова. Она рассказала ЧТД историю своего пути от азов журналистики к секретам современного дизайна мирового класса.

NF.jpg

Было: журналистика, пиар, ювелирная выставка

Я культуролог, в РГГУ специализировалась на беспредметном искусстве ХХ века и его связи с мировоззрением человека эпохи модерна и постмодерна. Около 15 лет работала журналистом и писала в основном о моде и ювелирке. В этой теме разобралась настолько глубоко, что сделала два авторских курса по истории европейского костюма и ювелирного искусства, которые довольно успешно читала в МИТРО года три.

Потом меня переманили «на темную сторону» — в крупное PR-агентство, заведовать лайф-стайл департаментом. Через год я ушла, стала партнером в другом агентстве, поменьше.

Совершено случайно я познакомилась с одним из наших художников-ювелиров—крупной фигурой на этом рынке. Ему нужна была консультация пиарщика, который понимал бы специфику работы с украшениями. Ему предложили персональную выставку в крупном государственном музее, и он не знал, с какого края подступиться.

Когда стало понятно, что мы «подписались» на этот проект и он ложится целиком на меня, было панически страшно. Я никогда не работала ни с художниками, ни с выставками такого масштаба. Но наше агентство справилось, и неплохо. Открыли выставку с большой помпой, привлекли внимание по всему миру — с полосными материалами в британской Financial Times и американской New York Times.

За месяц до начала выставки я поехала к друзьям в Лондон, и меня пригласили на какой-то важный обед. Посадили рядом с человеком из аукционного Sotheby’s. Говорить я тогда могла только о выставке Ильгиза, что весь вечер и делала. Примерно так: «Критериев в современном ювелирном дизайне нет. Что есть искусство, а что не искусство?» Или: «У нас нет ничего, кроме каратов! Даже музейщики не понимают, как оценивать современный ювелирный дизайн!»

Видимо, я была не только эмоциональна, но и убедительна. Сосед по столу предложил мне подать документы на грант в Sotheby’s Art Institute. 

Это было настолько головокружительное предложение, что серьезно я его тогда не восприняла. Ну, поболтали, обменялись визитками между десертом и кофе — и забыли.

Futuro-House2.jpg

А потом я вправду получила официальное приглашение. Быстро собрала и отправила документы, и меня пригласили на собеседование. Заодно, чтобы два раза не летать в Великобританию, я попросила о встрече в Сент-Мартинсе.

Я прошла собеседование в обоих вузах, но именно колледж Сент-Мартинс в Лондонском университете искусств произвел на меня неизгладимое впечатление. Меня поразили две вещи — фантастически огромная библиотека и Futuro House. Это такая летающая тарелка бодрого бирюзового цвета, созданная финским архитектором Матти Сууроненом. Футуристический объект украшает террасу третьего этажа и используется как комната для семинаров. После этого я решила — только туда.

Между: старый динозавр с собакой, ребенком и трудностями перевода

В начале июля я получила подтверждение, три недели занималась английским с преподавателем и в конце июля уже сдала языковой экзамен IELTS. Мой студенческий старт происходил без отрыва от реабилитации ребенка после тяжелой неврологической операции, довольно серьезной нашей общей депрессии и поступления старшей дочери в вуз в Москве. Переезжали мы с собакой (это отдельное приключение). Первые три недели жили у моей подруги: найти в Лондоне домовладельца с дружественным отношением к русской студентке с ребенком и собакой оказалось непросто.

На первом занятии нужно было показать презентацию о себе. У большинства была анимация, видео и даже 3D-проекты с эффектом погружения. Первая моя мысль в этих условиях была: «Что я тут делаю? Это полный позор, я старый динозавр!» Но позора так и не случилось — меня взяли.

Зато начались языковые проблемы. Выяснилось, что я не понимаю английский, на котором говорят люди из Ирана и Индии, а студенты из Китая сами ничего не понимают. При этом нам надо как-то общаться, чтобы работать над совместными проектами.

image222.jpg

Потом меня адски бесило, что они все такие маленькие! 21, максимум 25 лет. Без всякого жизненного и профессионального опыта. Неорганизованные страшно — опоздание на полтора часа было для них в порядке вещей. Но одновременно меня восхитило и восхищает до сих пор, что они мыслят совсем по-другому. Не лучше, не хуже, а именно не так, как я.

У нас мало общих тем, и я совсем не могу проводить время в пабах. Зато в основном мои однокурсники — невероятно отзывчивые ребята, которым можно в ночи написать в чатик: «А кто знает, библиотека завтра как работает?» И всегда найдется тот, кто не спит и мгновенно ответит — как будто ждал этого вопроса все это время.

Мне не нравится, что курс «заточен» в первую очередь под людей с дизайнерским и архитектурным образованием. 

Для персонажей вроде меня учиться здесь — это как смотреть «Санта-Барбару» с 80-й серии. Половина материала непонятна, об остальном — смутно догадываешься.

Самое острое чувство собственной никчемности посетило меня после первого же проекта и возвращалось по результатам всех последующих. На еженедельных критических сессиях наши преподаватели весьма прозрачно давали понять: все, что вы сделали — это полный мусор! Я доползала до дома и рыдала в голос. Первый проект наша команда самым позорным образом провалила. Я коротко постриглась. К тому моменту я уже лет восемь не носила короткие стрижки, но никакого другого способа справиться со стрессом мне в голову не пришло.

Стало: макет пещеры на Темзе и подъем в 5 утра

За первый год обучения мы сделали, в общей сложности, три групповых проекта. Мне нравится, как все они и каждое занятие в отдельности переформатируют мозг.

Хочешь быть успешным? Забудь все, что знал, и начинай мыслить в новом формате. Это болезненно, сложно, раз в месяц мне настойчиво хочется послать это все ко всем чертям. Но это именно то, ради чего я все и затеяла.

Например, мы придумали нечто среднее между автобусной остановкой и компактной пещерой. Современное убежище для лондонцев, застигнутых дождем или наводнением на Темзе. В брифе нам был предложен boat tour (прогулка на корабле), но в процессе работы концепция поменялась. На наше счастье в команде сплошных стратегов и аналитиков попался еще и интерьерный дизайнер. Он и сделал нам несколько черновых вариантов макета этой чудо-остановки. 

Мои новогодние каникулы прошли за созданием макета. Пальцы в клее, гостиная — в обрезках пенокартона, золотой бумаги и неудачно вырезанных человеческих фигурок. Мой двухгодичный магистерский курс Narrative Environments объединяет архитекторов, дизайнеров, кураторов и писателей. Но макеты строят все. Да, и писатели тоже. Как могут. 

image111.jpg

Я по-прежнему работаю с московскими клиентами, постепенно приучила их к моему удаленному состоянию. Это требует более доверительных отношений, поэтому далеко не со всеми возможен такой формат взаимодействия. Чтобы успевать все — работу, учебу, ребенка, собаку, — приходится быть очень эффективной и мало спать. Четыре дня в неделю я встаю в 5:30, остальные три в 7:30. Ну и никакой личной жизни.

Я вряд ли могу рекомендовать свой график как пример эффективного тайм-менеджмента. Моя последняя деловая встреча в 2017 году состоялась 31 декабря в 6 часов вечера, а первый рабочий день в новом году начался утром 2 января. Вечерами я клеила модель и рисовала раскадровки для Work in Progress Show.

Очень сложно сказать, какие возможности у меня появятся, когда я закончу учиться. Но уже сейчас я понимаю, что мой профессиональный взгляд стал острее и гораздо шире, чем был год назад. И цель обучения — превратиться в сильного арт-директора музеев, выставок и больших торговых пространств — кажется не такой далекой, как в начале.