Казалось бы, каких знаний может не хватать доктору едва ли не самых сложных — физико-математических — наук, академику, более того, президенту Академии? Но ЧТД уверен, что учиться и развиваться можно не только в любом возрасте, но и на любом уровне административной или интеллектуальной иерархии. Поэтому мы решились задать первый вопрос Александру Сергееву.

И отчасти застали его врасплох. Тем интереснее сегодня, в День российской науки, узнать его ответ.

Как вам кажется, каких знаний вам не хватает? Хотели бы вы чему-то научиться, на что сейчас нет времени?
Вы спрашиваете меня, чувствую ли я отсутствие необходимых знаний и компетенций? Я не хочу выглядеть всезнающим человеком, но я, пожалуй, не могу сказать, что мне надо сейчас пойти на управленческие курсы подучиться...

Речь не обязательно про управленческие навыки.
Подождите, я как раз думаю... Ваш вопрос оказался совершенно неожиданным. Отвечу так: на моей должности приходится выстраивать отношения с очень разными людьми и структурами, с разными министерствами и ведомствами, у которых по большому счету интересы не связаны с развитием науки в стране. У них есть экономические и бизнес-интересы, и это нормально, ведь в России капиталистическая экономика. И я вижу, что, если бы я более глубоко понимал закономерности функционирования этих структур, я мог бы более эффективно вести с ними переговоры. Ведь когда мы общаемся, то должны быть интересны друг другу.

Каким образом «вмонтировать» Академию наук в современную экономику, каким образом доказать крупному бизнесу, что наука и ученые могли бы помочь этим структурам успешно функционировать?

Вам не хватает навыков в венчурном или инновационном предпринимательстве? Вы жалеете, что никогда не были бизнесменом?
У меня есть опыт выстраивания отношений с зарубежным венчурным капиталом. Например, в США есть большой слой людей, которые бегают и ищут, где у ученых лежат инновационные результаты, хотя о возможностях использования этих результатов они подчас даже не подозревают. А в России, с одной стороны, число таких венчурных предпринимателей мало. Оно растет, но не очень быстро. С другой стороны, те результаты, которые получены, быстро устаревают и «портятся». Время внедрения здесь играет важную роль.

Российская экономика в основном строится вокруг крупных госкорпораций. Как предложить им проекты, которые были бы им интересны? Я думаю, что пробел в такого рода венчурной дипломатии есть почти у всех ученых в нашей стране. Понятно, что это должно быть двустороннее движение. У нашей промышленности, экономики должна появиться потребность в инновациях.

Конечно, ученые не могут предложить нефтяникам новую буровую установку, обычно научные результаты более фундаментальны. Но они могли бы спросить: «Есть ли у вас предложения, каким образом оживлять наши скважины? Могли бы вы помочь нам резко увеличить их продуктивность?» Но если нашей промышленности этого совсем не надо, то как быть? А будет не надо до тех пор, пока мы не выкачаем из недр то, что лежит в свободном доступе, этого хватит еще на несколько десятилетий.

Как тут быть? Посредством каких аргументов выстраивать доказательный ряд? Я не знаю, где получить образование в этой области. 

Здесь действительно есть сложности. Я бы хотел поучиться, как выстраивать взаимоотношения с крупными руководителями и как им доказать, что им нужна наука. Так что если посоветуете, где этому можно научиться, то я с удовольствием!

Вас интересуют другие области науки, помимо физики и математики?
Я всю жизнь интересовался смежными науками, работал в последнее время и с биологами, и с «сельхозниками». Все это мне интересно. Но главной мотивацией идти в физику был простор и размах крупных проектов.

Если бы вас попросили дать совет молодому человеку, чему сейчас учиться — чему-то прагматическому или фундаментальному, то что бы вы сказали?
Молодому человеку, который мотивирован и чувствует потребность заниматься наукой, обязательно надо идти в науку. Потому что, как бы ни сложилась ситуация в стране или в мире, это будет востребовано всегда, я надеюсь, что и в России тоже. Без науки, которая быстро развивается, быстро меняет приоритеты и направления развития, ничего не сделаешь.

Если вы уже начали свой путь в науке, то нужно стараться сразу попасть в крупный проект, в котором вы почувствуете свою востребованность. Это поможет вам сразу показать себя. Даже если вы ведете маленькую часть крупного проекта, то находитесь на виду.

Вы можете спросить, а в какие области науки я бы ориентировал молодежь? Куда бы я, условно говоря, направил своих детей? Хотя мои дети уже выросли...

И кем они стали?
Дочь закончила радиофизический факультет Нижегородского университета и работает исследователем на стыке физики и медицины. У сына экономическое образование, он тоже закончил НГУ и работает в университете. Занимается он как раз — в нашей терминологии — смычкой фундаментальной и прикладной наук. Он мне иногда звонит и советуется по конкретным направлениям, и я вижу, что в его кругу обсуждаются те же самые вопросы, связанные с медициной и с сельским хозяйством.

Молодому человеку я бы рекомендовал нейронауки, науки о мозге, потому что там непаханое поле для исследований.

Наверное, последнее, что останется непознанным или не сможет быть окончательно познанным, — это функционирование мозга.

Если вдруг окажется, что вы познали все, то именно в этот момент у вас в голове появилась новая информация и сформировались новые нейронные связи, которые вы еще не познали. Это бесконечный процесс!

А у вас нет желания бросить все, закрыться в какой-нибудь пещере, заниматься только наукой? Или нравится совмещать научную и административную работу?
У меня сейчас не очень получается совмещать руководство Академией и науку, много организационных забот. И главная забота — научить разных людей взаимодействовать. Мы часто начинаем бодаться, дискутировать, но это не должно превращаться в антагонизм. Ведь задача у нас одна и та же — чтобы наука в стране эффективно развивалась. Методы у нас разные, но цель одна.