Пациент Николай Некрасов в благодарность за помощь посвятил доктору Боткину главу поэмы. Проводить в последний путь чудо-доктора собрались тысячи человек, как спустя несколько лет — Льва Толстого. И это при том, что врачом Сергей Боткин стал вынужденно. ЧТД изучил его биографию, которая подтверждает: иногда призвание само выбирает человека вопреки его намерениям.

Знаменитому терапевту Сергею Петровичу Боткину, трудоголику и фанатику своей профессии, некогда было читать модных писателей. Он даже прессу читал только медицинскую. Но незадолго до смерти доктор вдруг впервые взялся за Достоевского и поделился впечатлением с другом: «Просто зачитываюсь Достоевским! Что за огромный талант наблюдателя! Вот бы его провести через хорошую медицинскую школу, а то жаль, много болтает лишнего и совсем не умеет писать».

Боткин любую тему воспринимал в профессиональном контексте, потому что почти ни о чем другом, кроме медицины, думать не мог. Трудно поверить, но в медицине вообще и в терапии в частности этот великий врач оказался вопреки своим желаниям. Сама судьба определила его туда, где он был по-настоящему нужен.

Купеческий сын

В богатой семье московского «чайного короля» Петра Боткина было 14 детей. Сергей родился в 1832 году и был 11-м. Большое влияние на его характер оказали отец и старший брат Василий. Отец привил вечные ценности — честность, трудолюбие, милосердие, а брат — прогрессивные взгляды и преклонение перед возможностями интеллекта.

Отец не настаивал, чтобы все сыновья шли по его стопам, — преемников ему хватало среди старших. Им он оставил львиную долю капитала, рассудив, что остальные должны сами обеспечить себя с помощью профессии, которую выбрали.

Сергей с детства мечтал стать математиком. Он рано проявил аналитические способности, склонность к логическому мышлению и интерес к «царице наук».

Способного мальчика отправили в лучший частный пансион Москвы, но это не приблизило его к мечте. Виной тому императорский указ, запретивший недворянам учиться на любых факультетах, кроме медицинского. Ничего не поделаешь — пришлось идти в медики.

Медицина как вызов

Мало того, что к медицине у Сергея душа поначалу не лежала, он еще и студентом стал в неудачное время — в 50-е годы ХIХ века. Конец эпохи Николая I, подавление всякого свободомыслия и прекращение связей с иностранными центрами науки, атмосфера в университете как в армии.

К тому же медицина, кроме разве что анатомии, тогда представляла собой довольно бессистемный набор знаний. Склонный к анализу и обобщению Боткин не мог этого не заметить. Врачи в постановке диагнозов и подборе лечения опирались скорее на интуицию и личный опыт, чем на научный подход.

На лекциях диктовали набор признаков разных болезней, не углубляясь в их причины. Причем один и тот же набор фактов каждый лектор толковал по-своему.

Даже те, кто поступил на медицинский факультет по призванию, зачастую разочаровывались в своем выборе. А что же Боткин, оказавшийся здесь случайно? Он, наоборот, погрузился в учебу с головой.

Сергей Петрович Боткин

То, что никто пока не собрал знания о болезнях и их лечении в стройную систему, еще не значит, что это в принципе невозможно, нужно заходить с разных сторон — вот как размышлял Боткин. Это был вызов для его аналитического ума. Он с жадностью бросался на любую возможность получить дополнительные знания.

Договорился о занятиях химией и гистологией сверх официальной программы факультета, единственный со всего курса заинтересовался технической новинкой — микроскопом — и научился с ним работать у единственного же преподавателя, который успел освоить чудо-прибор. 

Очень много времени студент Боткин проводил в университетской клинике, с радостью подменяя однокурсников. К концу курса он блестяще овладел методом аускультации (прослушивания) и пальпации пациентов.

Вот оно — призвание

Верхом врачебного мастерства считалась хирургия. Приняв медицину как свою судьбу, Боткин, конечно, представлял себя в будущем хирургом. Но и этой мечте не суждено было сбыться: из-за слабого зрения молодой врач во время операций не мог разглядеть мелкие кровоточащие сосуды, которые следовало очень быстро перевязывать. Его, конечно, выручали старшие коллеги, но самостоятельно оперировать он не смог бы.

Сергей Петрович Боткин

Что делать, когда рушатся планы? Учиться! 

Боткину по-прежнему хотелось собрать знания о болезнях и их лечении в стройную систему, докопаться до самой сути. В 1856 году он отправился за границу слушать лекции и работать под началом самых прогрессивных светил медицины.

В Германии таковым считался Рудольф Вирхов. Вирхов утверждал, что причины болезней кроются в нарушении работы клеток, и призывал использовать строго научные методы, опираясь на эксперименты и лабораторные исследования. Это оказалось именно то, что искал Боткин! Тут-то и пригодился студенческий опыт работы с микроскопом.

Два года он провел в немецкой лаборатории, а идея о том, что медицина должна базироваться на научных исследованиях, навсегда стала его девизом.

Пока Боткин докапывался до сути и писал свои первые научные работы за границей, дома кое-что изменилось к лучшему. После смерти Николая I Александр II затеял реформы, они коснулись и образования. Несколько молодых талантов, успевших познакомиться с новаторскими открытиями на Западе, в том числе Сергей Боткин, получили приглашение в Петербургскую медико-хирургическую академию. В 1860 году Боткин стал адъюнктом (в современном понимании — доцентом) кафедры терапии в Академии, а через год, в 29-летнем возрасте, возглавил эту кафедру и терапевтическую клинику при Академии в должности профессора.

В нужное время в нужном месте

Если студенчество Боткина пришлось на застойную эпоху, то со временем начала карьеры ему сильно повезло. Вторая половина ХIХ века — эпоха научного прогресса и революционных открытий. Боткин жадно следил за новостями науки, старался тут же включить в клиническую работу новейшие достижения физики, химии, биологии, да и сам по-прежнему страстно увлекался исследованиями.

«До какой степени меня охватывает какая-нибудь работа, ты не можешь себе вообразить, — писал Боткин другу. — Я решительно умираю тогда для жизни: куда ни иду, что ни делаю — перед глазами все торчит лягушка с перерезанным нервом или перевязанной артерией».

В академической клинике молодой профессор первым делом открыл лабораторию. Это была первая клиническая лаборатория во всей России. Боткин лично учил лаборантов делать анализы крови и мочи. Под его руководством исследовали действие лекарственных веществ.

Организовать все было трудно: не хватало ни химических реагентов, ни микроскопов. Да и новые идеи молодого профессора академики старой школы восприняли в штыки: «Что? Делать больным анализы? Какая чушь! Это нужно только тем, кто не умеет сам ставить диагнозы и ничего из себя не представляет как доктор!» 

Но лаборатория все-таки заработала, а потом ее опыт стали перенимать и другие больницы. Через год Боткин, снова первым в России, открыл при своей клинике бесплатную амбулаторию. С этого момента началась его большая слава невероятно точного диагноста.

Сергей Петрович Боткин

Ему не нравилось, как когда-то учили его, и, став профессором, Сергей Петрович показал совсем иную систему преподавания. Лекции Боткин читал необычно: приглашал какого-нибудь больного, подробно расспрашивал его при студентах о малейших деталях самочувствия, добавлял сведения об анализах, потом на глазах учеников сортировал и суммировал все факты, в итоге ставил диагноз. Бывало, что случаю одного больного посвящалась не одна лекция, а две-три, а то и пять.

Боткин не уставал повторять, что нельзя говорить о клинической картине болезни абстрактно, потому что одни и те же болезни у разных людей развиваются со своими особенностями. Будущие врачи должны научиться распознавать общие признаки в частных случаях со всеми их нюансами.

Это вам не математика

Чем больше профессор Боткин погружался в науку, тем больше понимал: работа человеческого организма настолько сложна, что ее нельзя полностью подвести под математические законы. К тому же у врача в критических случаях может просто не быть ни времени, ни возможности на сбор всех необходимых фактов о больном, но доктор не может отложить решение задачи на потом, он обязан помочь здесь и сейчас.

Самое обидное, когда диагноз поставлен верно, но современные способы лечения бессильны, или у больного нет средств на лекарства, или очевидно, что причина болезни — в недоедании и полной антисанитарии. Часто сталкиваясь с такими безнадежными случаями, Сергей Петрович горько называл прием пациентов «бесплодным трудом». Но ограничиться исследовательской работой он не мог.

Толпы пациентов осаждали его и в клинике, и дома. Разве можно отказать, когда ты — последняя надежда?

С одинаковым вниманием и приветливостью относился он и к знатным пациентам, и к беднякам из простых, а последним старался помочь не только терапевтическими мерами, но и организаторскими, действуя тоже системно.

Бесплатная медицина для бедных тогда состояла из благотворительных клиник, в которых больными фактически никто не занимался. Доктор Боткин сумел добиться открытия в столице действительно хорошей клиники для бедных, в которой все процессы контролировал лично. А еще он добился снижения цен на лекарства в аптеках и бесплатной врачебной помощи населению во время эпидемий, а в остальное время — установления посильной «таксы» за визит врача.

Сергей Петрович Боткин

Несмотря на огромную занятость, Сергей Петрович в 49 лет принял предложение войти в состав Петербургской городской думы, чтобы контролировать работу всех больниц столицы и навести порядок в санитарно-эпидемиологической обстановке, которой тогда почти не занимались. В этой должности он многое сумел сделать, подчас вызывая раздражение у коллег своим напором.

Уроки виолончели

В 1870 году Сергей Петрович, которому тогда не исполнилось и 40 лет, получил приглашение стать лейб-медиком императорской семьи. От такой чести не отказываются, но Боткина эта должность всегда тяготила, потому что отвлекала от научной работы и других полезных занятий. 

Рабочий день доктора Боткина

  • 10.00 — приезд в университетскую клинику. До 13:00 исследования в лаборатории, затем лекции, обход больных и прием амбулаторных пациентов.

  • После обеда снова исследования и лекции.

  • Возвращение домой к 19:00. Сразу после быстрого ужина и до 23:00 — прием пациентов на дому.

  • Полчаса-час на виолончель, затем чтение медицинской литературы, работ студентов и подготовка к лекциям, порой до 3-4 часов ночи.

  • Каникулы обычно уходили на написание научных трудов.

Если бы он был карьеристом или гнался за богатством, то с этого момента мог совсем оставить академию и клинику. Слава императорского доктора, безупречный авторитет и частная практика «для избранных» легко превратили бы его в миллионера. Но Боткин всегда был равнодушен к деньгам и почестям, жил скромно. Его интересовали только наука и помощь людям.

Даже более чем 20-летняя врачебная практика не превратила Сергея Петровича в циника. Во время Русско-Турецкой войны его назначили главным врачом и консультантом верховного главнокомандующего. Он мог бы с комфортом проводить время в безопасной ставке, но предпочел ездить по полевым госпиталям и помогать тамошним врачам. И не стеснялся признаваться в письмах близким в собственных слезах от вида страданий раненых.

При всей своей фанатичной увлеченности работой и чудовищной занятости профессор Боткин умел выкраивать личное время. Большой ценитель музыки, со студенческих времен и почти всю жизнь Сергей Петрович брал уроки игры на виолончели и упражнялся каждый день хотя бы по полчаса. Из-за загруженности знаменитого ученика преподаватель приходил к Боткину за полночь.

Любовь к виолончели однажды привела к курьезу. Боткин отправился в Германию, и в городе Франценсбаде ему, знаменитому уже на всю Европу доктору, приготовили торжественную встречу на вокзале. Его ждали мэр, местные медики, оркестр.

Когда из вагона поезда вышел господин с виолончелью в футляре, никто не подумал, что это и есть доктор Боткин. Его приняли за неизвестного музыканта.

Каждую субботу по вечерам у Боткиных дома собирались близкие друзья, а также весь цвет ученого и богемного Петербурга. Эта традиция тоже повелась со студенчества. Серьезные беседы сменялись шутками, музыкой и пением.

Сергей Петрович Боткин

Сергей Петрович очень любил свою семью, хотя даже в университетские каникулы нечасто мог позволить себе досуг в кругу близких. Смерть пятилетнего младшего сына совершенно подкосила доктора Боткина, приблизив его собственную кончину.

Почему врач бездействовал

Явные признаки проблем с сердцем начали мучить великого доктора еще за семь лет до смерти, но он предпочел списать их на другие причины, ничего не предпринимая для лечения истинной болезни.

Источники:

Евгений Нилов «Боткин» (Молодая гвардия, 1966)

Николай Белоголовый «Сергей Боткин, его жизнь и врачебная деятельность» (Санкт-Петербург, 1892)

Близкий друг Боткина Николай Белоголовый в воспоминаниях о нем объяснял это так: тот щадящий режим, который профессор должен был бы назначить самому себе, как любому пациенту с такими же симптомами, совершенно не отвечал кипучему, деятельному характеру Боткина. Он не смог бы так жить. Проще было закрыть глаза на правду.

В конце жизни Сергей Петрович заинтересовался новой исследовательской темой — патологией и физиологией старости. Он утверждал, что нормальная продолжительность жизни человека должна составлять около 150 лет и что нужно научиться управлять процессами старения.

Сам профессор прожил всего 57 лет. Умер он во время поездки во Францию. Петербуржцев не известили о похоронах любимого доктора, но когда гроб с телом прибыл в столицу, на вокзале его встречала многотысячная толпа бывших учеников и благодарных пациентов.