Он жаловался на память, но выучил больше 15 языков — только чтобы занять свой ум. Он заработал огромное состояние ради того, чтобы в 44 года впервые стать студентом и посвятить остаток жизни археологии. История Генриха Шлимана, который был готов на все ради идеи.

Генриху Шлиману досталось непростое детство. Он родился в 1822 году в немецком захолустье и был третьим из семерых детей деревенского пастора. Мать рано умерла, а отец скандально лишился прихода за растрату и греховное сожительство со служанкой. Экс-пастор раскидал детей по родственникам — так 9-летний Генрих оказался в другой деревне у дяди. Старший сын дядюшки в то время уже учился в гимназии и, приезжая на каникулы домой, читал наизусть Гомера на древнегреческом. Генрих слушал как завороженный — этот язык показался ему музыкой.

По воспоминаниям самого Шлимана, интересом к Древней Греции и идеей найти Трою он «заболел» еще дома, когда впервые услышал от отца про этот древний город и получил в подарок книжку по истории. Правда, мемуарам Шлимана не стоит доверять безоговорочно. Кое-что в своей биографии он сильно приукрасил. Скорее всего, мысль о поисках Трои впервые пришла ему в голову после 30 лет. Но многие факты сомнений не вызывают. В частности, его феноменальная способность к языкам.

От ученика лавочника до курьера

Шлиман был из тех людей, в которых с рождения заложена тяга к наукам. Он был бы счастлив провести всю жизнь в университете, но получить хорошее образование в юности ему не довелось. Сначала его, как и кузена, отправили в гимназию, но денег хватило только на три месяца учебы, потому что отец снова лишился заработка. Доучиваться способному мальчику пришлось в реальном училище — заведении для простолюдинов без амбиций. Потом он пять лет трудился в «учениках», а фактически в батраках у провинциального лавочника, торговца снедью и шнапсом.

Все это время Генрих ни на секунду не сомневался в том, что такая жизнь не для него, и верил, что сможет выбиться в люди. Но как это сделать без образования и связей? Провинция — потеря времени, и 19-летний Генрих отправился в Гамбург. Не беда, что 10 дней пришлось идти пешком (на поездку в почтовой карете не было денег). Зато он подготовился к отъезду по-своему: на скудные сбережения взял несколько уроков бухгалтерского учета. Шлиман никогда не жалел на образование ни денег, ни времени.

В Гамбурге на Генриха обрушилось новое несчастье: всякий раз от поднятия тяжестей у него случалось горловое кровотечение. Вскоре уже ни один лавочник в округе не желал принимать на работу чахоточного помощника. Шлиман в отчаянии и без гроша в кармане чуть не оказался на улице. Но всего через несколько недель он уже в Амстердаме, трудится рассыльным, бегая между конторой и почтой. Вообще-то Шлиман устроился стюардом на корабль, следовавший в Венесуэлу, но корабль затонул у берегов Голландии, и Шлиман решил попытать счастья в чужой стране.

Английский за полгода

Рассыльный, конечно, не бог весть какая работа, но такой механический труд Генриху, как ни странно, на руку. В тот момент его единственное пожелание к работе — чтобы она давала возможность сводить концы с концами, не мешая главному. А главным для него тогда стало изучение языков. Чтобы не тратиться на профессиональных преподавателей, он изобрел собственный способ освоения грамматики и лексики.

Мотивация у Шлимана двойная. Он пытался повысить свою ценность на кадровом рынке и одновременно утолял свою жажду знаний.

Начал Генрих с английского. Не совсем с нуля — кое-какие знания, как и по французскому языку, он успел получить в гимназии. В Амстердаме перенимать британское произношение Шлиман ходил в англиканскую церковь, где тихо повторял за священником каждое слово. А дома оттачивал произношение и автоматически запоминал грамматические обороты, читая вслух и зазубривая наизусть книгу на английском — обычный приключенческий роман. Поначалу Генрих, конечно, мало что понимал и нанял себе в помощь англичанина. Задача носителя языка состояла лишь в том, чтобы переводить ученику вызубренный накануне текст, слушать и поправлять ошибки в произношении. Логику чужой грамматики и значение отдельных слов Шлиман постигал сам, интуитивно.

Когда Генрих освоил лексику и грамматику в достаточной степени, чтобы составлять предложения, он начал писать эссе и письма на любые темы. В этот период он просил учителя исправлять в его текстах ошибки, после чего заучивал сочинения наизусть. Главный же секрет успеха — ежедневные занятия — вполне соответствовал рекомендациям современных преподавателей.

Источники

Генрих Шлиман «Илион. Город и страна троянцев». Том 1. (Центрполиграф, 2009).

Генрих А. Штоль «Шлиман: Мечта о Трое» (КДУ, 2005).  

Ирвинг Стоун «Греческое сокровище. Биографический роман о Генрихе и Софье Шлиман» (АСТ, 2012).

Поразительно, но сам Шлиман считал свою память слабой. Он вспоминал: «Память у меня была плохая, поскольку с детства я не упражнял ее ни на чем; однако я использовал каждую минуту и даже крал время для учения. (...) Я никогда не ходил по поручениям, даже под дождем, без книги в руке, заучивая что-нибудь наизусть; и я никогда не ждал на почте без чтения. 

Такими способами я постепенно укрепил свою память, и через три месяца я уже мог без труда прочесть по памяти своему учителю, г-ну Тейлору, на каждом ежедневном уроке слово в слово 20 печатных страниц, прочтя их внимательно три раза. Таким образом я заучил целиком „Вэкфильдского священника“ Голдсмита и „Айвенго“ сэра Вальтера Скотта. 

От перевозбуждения я почти не спал и эти бессонные ночные часы использовал на то, чтобы повторять все, что я прочел предыдущим вечером. Поскольку память всегда гораздо больше сконцентрирована ночью, чем днем, я нашел, что эти ночные повторения полезны в самой высшей степени. Таким образом в течение полугода я выучил английский язык в совершенстве».

Еще пять языков и карьерный рост

Несмотря на изматывающий режим занятий, чахотка больше не мучила Генриха. Он считал, что ему помогли влажный климат Голландии и... ежедневные устные упражнения в языке.

Когда учитель признал, что Генрих больше не делает ошибок и в занятиях нет смысла, тот взялся за французский и освоил его по знакомой схеме тоже за полгода.

А потом засел за голландский — на него ушло всего полтора месяца. Сказывался опыт и языковая среда.

С таким лингвистическим багажом Генрих без труда нашел новую работу с достойным жалованьем. Торговая контора «Шредер и Ко» обладала обширными международными связями, и толковый сотрудник, знакомый с бухгалтерией и способный вести переписку на четырех языках, оказался весьма кстати. Генрих был из тех работников, что всегда выполняют гораздо больше, чем от них ждут. Неудивительно, что через полтора года он уже начальник: у него в подчинении 12 человек.

Стоит ли говорить, что на трех иностранных языках Генрих не успокоился? За несколько месяцев он украсил свою «коллекцию» испанским, итальянским и португальским. К 23 годам Шлиман знал шесть иностранных языков.

Русский и большая коммерция

Однажды хозяин фирмы рассказал Шлиману о проблемах с купцами из загадочной России. Связь с ними держали не напрямую (те не владели толком ни одним иностранным языком), а через их лондонского агента. И Генриха осенило: почему бы не выучить еще и русский? Россия — страна огромных коммерческих возможностей, а иностранец, который способен общаться с русскими торговцами на их языке, точно получит фору.

Генрих Шлиман

Задачка эта оказалась посложнее, чем все предыдущие. Русский не похож ни на один из уже изученных Генрихом европейских языков, а носителя русского языка в Амстердаме днем с огнем не сыщешь. Но трудные вызовы только раззадоривали Шлимана.

Он разыскал у книжных торговцев русский словарик, старенькую грамматику и — вот она, удача! — в русском переводе тот приключенческий роман, по которому раньше выучил французский. Во многом благодаря знанию содержания этой книги Генрих смог худо-бедно разобраться в русском языке без переводчика. Не имея возможности перенять от кого-то произношение, Шлиман произносил слова наугад. За небольшую плату он нанял одного бедняка слушать его устные упражнения. Не важно, что слушатель ничего не понимал и не мог поправить ошибки оратора — сам факт его присутствия помогал сосредоточиться.

Вскоре Шлиман выдержал первый «экзамен» — русские купцы посетили Амстердам. Несмотря на недостатки в произношении и большие трудности в понимании на слух, Шлиман смог с ними объясниться. Купцы были поражены: ошибки — сущий пустяк, ведь они впервые встретили русскоговорящего иностранца.

Хозяин оценил потенциал Генриха и отправил его открывать филиал в Петербурге. С этой задачей Шлиман блестяще справился, за год оброс полезными связями и стал местной знаменитостью.

Его больше не устраивал скромный процент от сделок, и он начал диктовать Шредеру свои условия. Так простой курьер за шесть лет превратился в полноправного компаньона большого международного бизнеса и купца первой гильдии, российского подданного Андрея Аристовича Шлимана.

Миллион рублей и новый язык за месяц

Еще через шесть лет (к 1853 году) месячный торговый оборот Шлимана достиг миллиона рублей — огромные по тем временам деньги! Но и это не предел.

Как коммерсант Шлиман был фантастически успешен. Чем он только не торговал — табаком, сахаром, чаем, натуральным красителем индиго, даже обмундированием и оружием для армии.

Генрих умел первым увидеть новую возможность заработать там, где ее еще никто не разглядел. Например, однажды в связи с внезапной смертью брата он отправился в Америку и угодил в центр «золотой лихорадки». Случайный разговор с одним золотоискателем натолкнул Шлимана на идею открыть в Сакраменто банк. В те времена это было просто. Старатели боялись ограблений, и Шлиман предложил им услугу: менял золото на вклады, избавляя их от опасной необходимости держать слитки при себе. Банк функционировал год, и Шлиман работал в одиночку: он и владелец, и операционист. В этом деле ему очень пригодилось владение языками. Старателями становились авантюристы со всех концов земли, а Шлиман мог объясниться с каждым. За год он удвоил состояние, вложенное в этот проект.

Теперь Шлиман мог позволить себе нанять хоть целый штат переводчиков, но он не перестал сам заниматься языками, хотя время на это находил лишь урывками. Языки он называл своей страстью и отдыхом. Шведский, польский, датский, словенский, современный греческий — еще пять языков, итого 12.

Заниматься Шлиман продолжал по привычной методике. Он был убежден: ни один учитель и никакие специальные упражнения не научат грамматике лучше, чем самостоятельное интуитивное постижение через чтение книг и заучивание текстов наизусть. Поскольку каждый новый язык Шлимана был чем-то похож на какой-то из уже изученных, стандартный процесс погружения сократился до одного месяца.

Любимый язык и первое путешествие в Грецию

Записи Шлимана на греческом с пометками его учителя

Тринадцатым иностранным языком Шлимана стал тот самый, от которого он ребенком пришел в восторг, услышав из уст кузена, — древнегреческий. Кажется, Генрих сознательно приберег его «на десерт».

В 34 года он наконец-то смог прочитать Гомера в оригинале. Вслед за древнегреческим Шлиман выучил и латынь, просто из чистого азарта.

Тогда же он впервые за долгие годы позволил себе расслабиться и подумать, чего же хочет на самом деле. Сказалась усталость от вечной трудовой гонки и семейные неурядицы (в Петербурге Генрих женился, но брак оказался несчастливым).

Генрих впервые отправился путешествовать по миру просто так, без всякой деловой цели, в настоящий отпуск. Швеция, Дания, родная Германия, Швейцария, Италия, Испания, Египет, Иерусалим, Иордания, Дамаск, Бейрут. Во время путешествия Шлиман вел дневник, в котором описывал все увиденное. Когда мог — писал на языке той страны, в которой находился. Если же Генриху не хватало времени освоить сложный местный язык, то он хотя бы жадно ловил его особенности и запоминал отдельные выражения.

Визит в Грецию, страну детских грез, Генрих оставил напоследок, как и любимый язык. Там он осознал, что дело его жизни должно быть связано с легендарной Элладой. Вернувшись в Петербург, Шлиман в течение нескольких лет постепенно свернул все коммерческие дела, проводя вечера с томиком Гомера или Софокла в оригинале.

Последний язык и начало новой жизни

Покончив с коммерцией, Шлиман совершил еще одно долгое путешествие, на сей раз кругосветное, и в 1866 году поселился в Париже, но жил там отнюдь не праздно. В 44 года миллионер-полиглот впервые стал студентом и прослушал университетские лекции по истории, искусству, археологии, иероглифике. Правда, полный университетский курс Генрих так и не закончил. Вместо этого он отправился ради науки в поля.

Начиная с 1870 года Шлиман в течение двадцати лет, до самой смерти, занимался раскопками в Греции и Турции — исключительно на собственные деньги.

Ради изнурительных переговоров с турецкими властями о разрешении на раскопки Шлиман за три недели покорил свой последний иностранный язык — турецкий. Еще через два года Генрих настолько хорошо изъяснялся на нем, что турки хвалили: «Эфенди, у нас только самые высокообразованные люди в состоянии писать такие письма, как твои!»

Новые языки Шлиману больше не потребовались — теперь ему было чем занять свой неуемный исследовательский ум. В Турции, раскопав холм Гиссарлык, Шлиман отыскал свою Трою. Правда, сначала он принял за нее остатки другого древнего города, потом не сразу сообразил, что нашел и частично разрушил именно Трою, но это отдельная большая история.

София Шлиман в золотых украшениях, найденных во время раскопок Трои

Споры вокруг его находок не утихают до сих пор. Шлиман начинал раскопки как дилетант, но тогда все археологи были энтузиастами и дилетантами. Но нельзя отрицать, что именно Генрих Шлиман первым добыл богатейший материал для изучения эгейской культуры, дал толчок стремительному развитию археологии как научной дисциплины и навсегда связал свое имя с Троей и ее историей.