Франциск Ассизский — особенный святой, про которого знают даже далекие от церковной жизни люди. Кто-то слышал про францисканцев, кому-то запомнилось обращение «Брат мой Солнце!», наконец, некоторым повезло побывать в итальянском городке Ассизи. В серии ЖЗЛ издательства «Молодая гвардия» вышло жизнеописание этого необыкновенного человека. Какие уроки мы можем извлечь для себя из этой книги и этой жизни? ЧТД расспросил об этом автора биографии, писательницу и органистку римско-католического собора Анну Ветлугину.

Франциск Ассизский

Какой урок мы, люди XXI века, можем получить у святого Франциска?
Анна Ветлугина: Пожалуй, главное — что можно иметь в себе совершенную радость, то есть такую, которая не зависит от внешних обстоятельств. Нам часто кажется, что для радости нужны какие-то условия. Мы как будто запрещаем себе радоваться, пока не получим что-то, не достигнем поставленных целей.

А Франциск показывает, что радость — внутреннее состояние. Даже оказавшись в тюрьме, он все время смеялся и пел свои любимые прованские баллады. И это при том, что у него было слабое здоровье, а в тюрьме он провел целый год. Но он не рассматривал страдания как препятствие для радости.

Принято думать, что святые отвергают материальный мир. Но, кажется, Франциск относился к нему с нежностью. Это ведь было необычно для того времени и больше свойственно нашему?
У нас в головах с советских времен прочно засел миф о Средневековье, где церковь насаждала свирепую аскезу, а пламенные еретики типа Джордано Бруно пытались облегчить жизнь простого народа, привнеся в нее комфорт и прогресс. Между тем Бруно был больше эзотериком, чем ученым, и писал трактаты по магии.

А огромное количество еретических сект, наоборот, обвиняли церковь в недостаточно строгой аскезе. Например, некоторые из катаров зашли в своем отрицании материального столь далеко, что считали хлеб Причастия уловкой сатаны, предназначенной для отдаления людей от духовности.

Но ненавидящий все материальное рано или поздно дойдет до ненависти к себе. Франциск же пытался пробудить в людях невиданное доселе отношение к материальному миру как к сущности, созданной Господом.

Бог не считает материю чем-то плохим, раз Сам воплотился в этом мире. В то же время Христос появляется на свет в крайней нищете. Значит, материя не может быть целью человеческой жизни, хотя она и творение Божие. А если так, то надо уважать это творение, как равное нам, но не поклоняться ему. Идея весьма актуальная для сегодняшнего дня!

Можно ли назвать Франциска бунтарем?
Ровно настолько, насколько можно назвать бунтарем Христа, на которого он всю жизнь стремился походить. Это бунт против того самого библейского фарисейства, которое мы сегодня называем давлением социума или общественным мнением. Это бунт духа против буквы, но ни в коем случае не против Церкви, поскольку Церковь — это мистическое образование, она вне человеческого суда.

Поэтому Франциск был готов целовать землю, по которой прошел любой, даже не самый безупречный священник. Все священнослужители, как и Папа Римский, были для него частицами Матери-Церкви.

У Франциска были две сподвижницы — святая Клара и римлянка Джакомина деи Сеттесоли, получившая от него прозвище «брат Якопа». Какими они были и чем интересны нам?
Мы не знаем, каковы эти женщины были на самом деле. По сохранившимся отрывочным сведениям можно предположить, что они воплощали два противоположных типа — Прекрасной Дамы и боевого товарища. Возможно, в Якопе Франциск вообще не видел женщины, но именно с ней он постоянно общался. А от Клары старался быть подальше, хотя и вдохновил ее на подвиг благочестия...

За 800 лет многое изменилось, но эти две женские модели, несомненно, существуют и сегодня.

И в своих сильных проявлениях, наверное, та и другая будет мешать женщине построить гармоничные отношения в паре. А мужчинам, может быть, эта история поможет понять, что именно они ищут в женщине: понимания и похожести или, наоборот, посланника с другой планеты.

Чему еще нас может научить Франциск?
Он учит видеть Другого со всеми его особенностями. Он давал приходящим к нему в Орден очень разные поручения, исходя из свойств их личности. Учил миролюбию — в смысле живого интереса и любви к миру. Все эти его обращения «брат Солнце, брат Заяц, сестрица Цикада» — не преувеличение. Он ощущал себя равноправной частью Божьего замысла, и любая сотворенная былинка была ему действительно родственником.

В этом ощущении родства он дошел до «сестрицы Смерти» и приветствовал ее приход.

А еще у него была удивительная система усвоения текста через проживание. Его «жить по Евангелию» означает почти детскую игру с буквальным следованием каждому прочитанному пункту. Но эта игра захватила массы людей по всему миру и продолжается до сих пор.

Книга вышла в серии ЖЗЛ, а это светская литература. Как возникла мысль поместить в нее жизнеописание святого?
Святые по определению «замечательные люди», но, конечно, их биографии стали появляться в серии только в последние годы, пока их не много: Кирилл и Мефодий, Серафим Саровский и «мой» Игнатий Лойола

Что касается Франциска, написать что-нибудь о нем, даже точнее — иметь к нему какое-то отношение было моей детской мечтой. Я училась в музыкальной школе, читала биографию Ференца Листа, там упоминалась пьеса «Святой Франциск Ассизский. Проповедь птицам». Так я узнала, что был такой святой. А я втайне считала себя птицей, поэтому почувствовала родство с ним.

Анна Ветлугина
Анна Ветлугина

Я сама предложила эту тему руководству издательства «Молодая гвардия». Выяснилось, что они как раз планировали биографию Франциска и думали, кому бы ее отдать. А я не только писатель, но и практикующий католик, поэтому моя кандидатура показалась им подходящей.

Для меня эта работа была своего рода миссионерством, попыткой рассказать о том, что для меня важно, во что я верю.

При этом я отдавала себе отчет, что я обращаюсь к широкой аудитории, в которой есть и православные, и неверующие, поэтому я старалась собрать сведения из разных источников и сопоставить их, оставаясь при этом максимально объективной.

В портрете Франциска есть даже такие частности, как влияние ландшафта на характер. Мы и про близких нам людей не всегда размышляем с такой пристальностью... Зачем все эти подробности?
Великие люди, а святые особенно, часто воспринимаются как окончательный «продукт». Нам кажется, что они из другого теста, и бессмысленно даже пытаться достичь их уровня. Но если начать прослеживать их путь, выясняется, что они во многом близки нам.

Мне хотелось не только дать читателю исторические сведения, но и мотивировать его к расширению своих представлений о себе самом.

Разумеется, речь идет не о призыве всем срочно стать святыми. Но о том, чтобы поближе познакомиться с собой, спросить себя не только, «чего я хочу», но и «кто я такой», «для чего я здесь».

А к России Франциск имеет какое-то отношение? Хорошо ли его у нас знают?
Фигура Франциска влияла на многих русских писателей и философов, начиная с Достоевского. Старец Зосима, «идиот» Мышкин, свободные от материальных уз «Бедные люди»... Здесь явно угадываются францисканские мотивы. А Лев Толстой даже продвигал издание первой русскоязычной биографии Франциска.

С наступлением Серебряного века фигура ассизского святого стала одним из значимых культурных кодов целого поколения. Александр Блок, Максимилиан Волошин, Вячеслав Иванов, Борис Пастернак — все они упоминали святого Франциска Ассизского в своих стихах. Дмитрий Мережковский написал о нем философский роман и еще поэму.

До революции существовала Петербургская школа медиевистики, которая исследовала францисканскую традицию. На время большевизма Франциск был забыт, но сейчас постепенно возвращается к нам.

Например, в одной песне Псоя Короленко говорится о Франциске, проповедующем собакам, упоминает его и рэпер Оксимирон.

Сегодня Франциск — один из мостов через культурную пропасть между Россией и Западной Европой.

Тесное мысленное общение с таким героем, как Франциск, вряд ли может пройти без последствий. Как написание этой книги отразилось на вашей жизни?
Я как-то не задумывалась специально об этом. Но сейчас вдруг поняла: время работы над книгой разделило мою жизнь на «до» и «после». Изменилось буквально все — и внутренне, и внешне. Даже на фотографиях я стала выглядеть совершенно по-другому. И то, что происходит сейчас, — гораздо больше соответствует моему представлению о себе.