Чтобы стать востребованным (а значит, богатым) художником, можно не уметь рисовать. Главное — уметь общаться в интернете и производить хорошее личное впечатление. Наталья Романова, глава американского арт-агентства Romanova Art, рассказала ЧТД, как ей удалось уехать из России в США и пройти путь от бухгалтера до специалиста по современному арт-рынку, где нет четких правил, но есть море возможностей.

«Мне не повезло, что виз так мало»

В 15 лет, еще в старших классах школы, я поехала по обмену в США, чтобы и страну посмотреть, и поучиться. По условиям программы я не могла выбирать, где именно учиться. Оказалась я в городе Чаттануга, штат Теннесси. Учебы, с точки зрения российского школьника, было немного. Так что я заодно решила подать документы и в местный вуз — Университет Теннесси в Чаттануге.

В США существует программа honors program: если ты обязуешься закончить школу с отличными оценками, грубо говоря, с «красным дипломом», то тебя зачисляют в вуз и дают существенную скидку на обучение. Тебе не надо платить за вуз как иностранцу. Чтобы не вылететь из этой программы, в вузе тоже нужно учиться на «отлично».

Но у меня была нетривиальная ситуация. В США я училась хорошо, но образовательная программа требовала, чтобы я вернулась в Россию. Так что я побывала в Университете Теннесси на собеседовании, они меня предварительно приняли, потом я вернулась, получила российский диплом экстерном, месяцев семь ждала визу из-за перемен в американских иммиграционных правилах. В итоге в 2004 году приехала в США во второй раз, уже получать высшее образование по специальности «бухучет и финансы».

Мне нужно было обязательно написать дипломную работу к концу учебы — этого требовала программа. Я писала про самый первый бум интернет-компаний в США. К тому моменту (это был 2007 год) они уже пережили всплеск популярности. Многие из них очень быстро обанкротились. На основе опыта Amazon и Ebay я писала про методы оценки перспективности онлайн-бизнесов.

В общем, я отучилась и поехала в Денвер работать по моей бухгалтерской специальности. Устроилась в одну из крупнейших аудиторских компаний. Все бы ничего, но в 2008 году настал кризис, и всех стали увольнять. К тому же я не получила рабочую визу — ее разыгрывают по принципу лотереи. Эта виза позволяет тебе найти в США работу по специальности и работать три года. Причем подавать на эту визу должен не ты, а твой американский работодатель.

Компания должна доказать, что американские специалисты не могут занять твою должность. Как раз на этом основании иммигрантам выдается виза H1-B.

На работу меня взяли, мне повезло. Но не повезло с тем, что этих виз так мало. Каждый год выделяется определенное число H1-B, причем мощные компании в Кремниевой долине, тот же Apple, по договоренности с властями «резервируют» существенную часть на свои нужды. В итоге «для простых смертных» таких виз остается совсем немного.

В общем, в лотерею мне ничего не досталось. Нужно было либо опять поступать в вуз, либо ехать обратно. На поиски нового варианта у меня оставалось 8 месяцев.

Я вернулась в университет Чаттануги и подала там на MBA, который давал визу еще на два года. Вышло удачно, я там стала Graduate Assistant — ассистентом в компьютерной лаборатории. То есть я и работала в университете, и училась. Для ассистентов обучение бесплатное и даже платят зарплату — около $600 в месяц. Я не была в восторге от качества образования, оно было средним.

На мой взгляд, ходить за дипломом бакалавра и MBA в один и тот же стандартный американский вуз не нужно. Это те же преподаватели и более или менее один и тот же набор предметов и навыков.

После выпуска я ушла в финансовый консалтинг и, наконец, получила визу H1-B. Мне предложила работу одна компания в нашей «Чаттанугской деревне», у которой были солидные клиенты из всех уголков США. Там я проработала некоторое время и была довольна. Вышла замуж. Это был, конечно, хеппи-энд во всех смыслах. В том числе с точки зрения трудоустройства и получения гражданства.

Брак освободил меня в том числе от иммигрантских оков. Без родственников закрепиться в США очень сложно. Тем более что уже несколько лет чувствуется тенденция к уменьшению притока иммигрантов. Если бы я приехала в США двумя годами позже, мне было бы еще тяжелее получать визу и искать работу.

«Рынок искусства тем и интересен, что тут нет правил»

После того как я получила грин-карту, у меня наконец появилась возможность работать не по специальности. И я ей, конечно, воспользовалась. Мне всегда хотелось заниматься искусством, открыть свою галерею. Не создавать искусство, а созерцать, обсуждать его. У меня много друзей-художников. Мне интересно, чем они занимаются, и всегда хотелось как-то их поддержать. Рассказать о них другим. Особенно сейчас, когда дела у художников идут не очень.

В 1990-е годы американским художникам жилось очень хорошо. В стране было много денег, сохранялось ощущение стабильности и благополучия. Так что многие интересовались искусством.

Знакомые арт-агенты рассказывали мне, как в те годы ездили в Италию на три месяца, возвращались с десятком работ, и в США их раскупали быстро и за очень неплохие деньги. Некоторые клиенты даже не смотрели на цену, не торговались: просто покупали все, что нравилось.

Antony Squizzato
Антони Скуиццато «Неизвестный Город N. 3»

Тогда цены на картины сильно поднялись. А с 2000-х начался отток денег с рынка. Все забыли и об искусстве, и о художниках. Покупатели считали деньги. Галереи начали закрываться, потому что поползли вверх цены на недвижимость. Появились аукционы, которые обрушили цены на все.

Рынок искусства тем и интересен, что здесь по большому счету нет правил. И есть множество возможностей. Например, топовые коллекции, которые стоят миллионы и даже миллиарды долларов, включают примерно одних и тех же художников, сосредоточены на одних и тех же модных направлениях и стилях. Но есть же много всего другого — достойных произведений искусства, которые, тем не менее, не попадают в поле зрения крупных коллекционеров.

Так появилась идея открыть агентство, которое устраивает выставки и торгует картинами. Я подумала: «It’s now or never». Уволилась с работы и принялась за новое дело.

Сейчас я веду бизнес практически в одиночку. Это совершенно другая сфера, которая требует других навыков. Начала я с того, что сделала себе сайт. Чтобы люди знали, кто я, и чтобы у меня была площадка, где можно показать своих художников.

Создание сайта оказалось, пожалуй, самым сложным для меня. Я на него потратила кучу времени. Когда он был уже практически готов, я стала его переделывать, потому что изначально смутно себе представляла, какое послание он должен нести клиентам.

Тем не менее база художников у меня уже была. С некоторыми из них я знакома лет 20. Это большие профессионалы, которые работают в реалистической манере, что сейчас не очень модно. Я поняла, что как их личный агент я далеко не уеду, и решила расширить базу.

Довольно быстро стала очевидна основная сложность: у ценителей искусства есть деньги, но они не могут найти то, что им нужно. Художников много, и некоторые из них тоже не могут найти людей, которые их искусство оценят — и купят.

«Русские художники гораздо техничнее американских»

Российские художники в США котируются до сих пор. Все-таки у нас школа мирового уровня. Даже одного года в хорошем российском училище достаточно, чтобы стать существенно лучше многих нынешних американских художников.

Elena Burykina
Елена Бурыкина «Мечтательница»

В США с преподаванием техники проблемы. Многие художественные вузы выпускают людей, которые не могут нарисовать фигуру. Потому что это уже не преподают. Главное — это концепции и творческие навыки. На мой взгляд, это упущение, — классическая техника очень важна.

Но, с другой стороны, чистая классика — как и совсем абстрактное искусство — сейчас продается плохо. Если ты нашел свою нишу, смог соединить хорошую технику и современность, это путь к успеху. Кстати, не только в США, но и в Китае. Там бум аукционов, есть большой интерес к искусству, в том числе российскому.

Не могу сказать, что русское происхождение помогает в моем бизнесе. Хотя для имиджа это неплохо. Ты русский и продаешь картины — для США это звучит довольно круто. Плюс фамилия Романова добавляет экзотики, поэтому запоминается. Многие российские художники до сих пор либо плохо говорят по-английски, либо не говорят вообще. Так что тут у меня тоже есть дополнительные возможности. Помогает и бухгалтерский бэкграунд. С отчетностью на арт-рынке даже в США не все тривиально.

«Можно назвать меня сводницей»

Моему арт-бизнесу пара лет. Его нельзя назвать масштабным. Только с этих доходов жить уже можно, но пока плохо. Тем не менее каждый год я продаю все больше картин. Положительная динамика есть, так что и есть надежда, что это все превратится в крепкое дело.

Соцсети сегодня, особенно Instagram, — главная площадка для бизнеса такого рода. Художники могут быстро найти единомышленников, если работы яркие. Иногда их покупают за считаные часы после публикации.

Я этим инструментом тоже пользуюсь. Я сотрудничаю с художниками, которые меня нашли через Instagram, а также с теми, кого я сама нашла там. Все они попадают на мой сайт.

Полезные знакомства нужно искать везде. Иногда попадаются в самых неожиданных местах. Например, мы с мужем каждый год ездим на автошоу во Флориде. И в какой-то момент познакомились там с энтузиастом, который рисует машины. Это специфический стиль, фотореализм, — но он очень востребован среди автолюбителей. Изначально, кстати, этот художник рисовал поезда. Но оказалось, что у фанатов поездов денег не так много, как у фанатов машин.

Накопив достаточную базу художников, я переключилась на другую модель. Я начала искать тех, кто ищет искусство. Стала, как говорится, сводницей. Если раньше я работала на художников, то теперь — на клиентов, которым нужны картины. Некоторым они нужны регулярно, причем с вполне конкретными целями.

Например, один из моих клиентов — гостиница в Чаттануге. Им в коридор с обоями такого-то цвета нужна картина такого-то размера. Портрет темнокожей женщины в профиль. Бюджет такой-то.

Такой подход, конечно, проще. Есть конкретный запрос, и художники не обижаются, мол, почему моя картина не понравилась клиенту. К тому же эта гостиница хочет покупать только местных, чаттанугских художников. И я сразу иду к тем, чьи работы руководству отеля точно понравятся.

Aleksei Shatunov
Алексей Шатунов «Солдат»

Есть гольф-клуб, который у меня вообще арендует картины. Каждый полгода я им этот набор картин, соответственно, меняю. Тоже любопытный формат бизнеса.

Но даже при таком формате случаются неожиданности — на то и мир искусства. Например, у художников внезапно возникают странные финансовые запросы. Очень часто им приходится объяснять, как вести дела. Что некоторые покупатели любят поторговаться, и что это нормально. Иногда художники считают такой подход дикостью.

То же самое я рассказываю на моих мастер-классах в ассоциации художников Чаттануги. Творческим людям нужно понимать: даже блестящие произведения мало кто оценит при твоей жизни, если ты не сможешь правильно себя подать и корректно себя вести.

Если ты считаешь себя гением и требуешь, чтобы перед тобой преклонялись, это путь в никуда. Никто не будет терпеть твои капризы. Если ты хочешь зарабатывать искусством деньги, то чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

У меня есть знакомый художник среднего уровня. Но работы его продаются прекрасно. Все потому, что он любит общаться с людьми, с ним отлично проводить время, он живет так, чтобы было много историй. В итоге коллекционеры вкладываются даже не в его искусство, а просто в него самого. Его персона вызывает интерес, и это — ключевой момент для его искусства как бизнеса.