Те, кому сейчас еще нет тридцати, часто кажутся старшим поколениям загадочными существами. У них другие интересы, привычки, поведение, отношение к учебе и представления о том, чем и как они хотят заниматься в жизни. Дмитрий Волошин, создатель образовательного стартапа и отец двоих подростков, поделился с ЧТД своими ощущениями.

Они просто свободные. У меня сыну 15, дочке 12, и я что-то знаю про современную молодежь просто в силу своей отцовской роли. У меня ощущение, когда я сравниваю их с моим поколением, с более старшими, что они свободнее нас.

Для нас было очень важно чувство долга. И мы с этим чувством долга бежим по жизни. Размахиваем им, пугаем им, сами пугаемся его. Многим из моего поколения страшно признать свои собственные желания. Так вот, к тому, чтобы познать, что мы хотим и что мы из себя представляем, мы приходим достаточно поздно. Лет в 40 или в 35.

Сама мысль о том, что мы что-то хотим, она тоже вызывает некоторый испуг. Потому что она означает, что есть что-то, кроме чувства долга. Это может быть что-то нехорошее. И у нас одновременно мешается и чувство долга, и чувство стыда, и это производит совершенно невообразимую гамму чувств, с которой многие живут до конца жизни.

Наверное, это не очень хорошо. Наверное, это мешает. Наверное, это сильно тормозит развитие. Потому что заниматься тем, что надо, а не тем, чем хочешь, — это не лучшая история, в том числе и с точки зрения обучения. Учеба тем эффективней, чем более ты осознан.

В этом смысле, наверное, молодые ребята более свободны, потому что они в большей степени нацелены на себя. У них вектор направлен внутрь и нет вектора наружу.

Они не настолько коллективны, как мы. Они не настолько зашорены в историях с материальными благами. Я, например, в 90-х застал, к сожалению, историю, когда нечего было есть. Это, конечно, не блокадный Ленинград, я понимаю, но тем не менее было достаточно непросто. С тех пор у меня, например, есть страх потери дохода. Он отчасти бессознательный, потому что связан со страхом отсутствия еды, буквально. Потому что я тяжело через те времена проходил, и у меня, наверное, этот ужас где-то отложился.

У наших детей такого нет, они в гораздо большем достатке. Они не столкнулись с дефицитом, они не столкнулись с какими-то серьезными социальными потрясениями, им этого не досталось, и слава богу. И они поэтому меньше смотрят по сторонам и больше смотрят в себя, как я это вижу.

Их мотивация гораздо сложнее. Как объяснить им, что не надо получать тройку? Они спрашивают: а почему? Тройка — это «удовлетворительно». Удовлетворительно — значит, хорошо, в общем? Значит, кого-то удовлетворили.

Меня, например, ребенок спрашивает: зачем мне надо получать пятерку по биологии? А действительно, зачем, если вдуматься? Он не будет биологом. Ему не нужна эта пятерка.

Понятно, что из общих соображений хорошо, когда человек знает биологию. Но, может быть, это и не приоритет вовсе. Может быть, и тройки достаточно. Может быть, и не надо зубрить. Он лучше в это время программу напишет, или еще что-то.

В наше время таких вопросов, в общем, не возникало. То есть у тебя все четверки — хорошо, у тебя все пятерки — отлично, у тебя одна тройка — плохо, не важно, по какому предмету. У тебя по физкультуре тройка — плохо. У тебя по ОБЖ тройка — тоже плохо. И нам никто не объяснял, почему это плохо. Тебя просто со всеми сравнивали, и, если ты выделялся, это было плохо.

Они сейчас не боятся выделяться. Они, наоборот, тащатся от того, что они выделяются. Для них выделяться — это хорошо и правильно. Этим подчеркивается их особенность. И они смотрят на себя как на людей особенных. И, наверное, это лучше. Как следствие, учить людей с такой мотивацией существенно сложнее.

У меня есть маленький образовательный бизнес, который я затеял, предполагая, что я беру айтишников, за их деньги их обучаю, а потом трудоустраиваю их в компании. Мне казалось, это классная идея. Зачем люди учатся? Чтобы трудоустроиться. Когда мы раскрутились через полгода, мы начали проводить опросы и спрашивать наших клиентов: а зачем они, вообще, учатся?

Выяснилась интересная штука. Что у людей до 25 лет главный мотив обучения называется «по фану», для удовольствия. Зачем учатся — для удовольствия. Понять этот мотив можно? Нет. Я не могу его понять. У меня советская школа отбила желание получать удовольствие от учебы полностью. Учиться — это же труд. Ты встаешь с утра, галстук повязал, послушал «Пионерскую зорьку» и пошпарил, значит, на урок. Не дай бог физкультура, тебя заставляют ползать по канату. Ужас. Какой тут фан, в чем он?

А им теперь «по фану». Это приводит к тому, что учитель, педагог, преподаватель вынужден конкурировать с другими «фанами». И это совершенно потрясающая новая история. Потому что другие удовольствия — это «ВКонтакте», YouTube, Instagram, это миллионы блогеров. И получается, что для того, чтобы сейчас ребенок или студент хорошо учился, его надо заинтересовать, ему надо предложить этот фан. Учительство сейчас — это в большей степени энтертейнмент, развлечение, и гораздо в меньшей степени информирование, как было раньше.

Когда мы говорим, что современные дети другие, более свободные, я имею в виду, что создание для них образовательной среды является гораздо более сложной задачей. Мир стал ближе, мир стал больше, гораздо большее количество сравнений, выше конкуренция. И как в этом мире быть хорошим педагогом — это очень непросто.

Что будет дальше? Через какое-то время мы уйдем, а вокруг будут только они. И они будут все делать «по фану». Да, жизнь будет другой. Но она уже другая, на самом деле.

Еще раньше невозможно было представить себе, что можно в 11 приходить в офис, что нет дресс-кода, что нет проходной с карточками. Костюм они уже не носят. На работу ходят редко, предпочитают удаленку. Какого-то регулярного отпуска у них нет, они могут умотать на пару дней в Европу покататься на лыжах и вернуться, и ты об этом узнаешь постфактум.

Это совершенно другая среда. Она, безусловно, разрушит существующий бизнес серьезности. Мы говорим, что современный мир — это мир креатива. Мы идем к тому, что весь рутинный труд будет вытеснен машинами. Фантасты предрекали, что это все закончится где-то в 80-х годах, а в 90-х мы уже полетим на Марс. Немного ошиблись ребята, но в целом так и будет: роботы, автоматизация, вот это все. Наверное, на горизонте пятидесяти лет какие-то страны уже откажутся от обязательного труда и смогут ввести базовые пособия.

Многие уже не так парятся, как раньше. Можно себе позволить не очень высокий, но все-таки достойный уровень существования, и не напрягаться. Характерный пример — это возможность для женщин жить без мужа, воспитывать детей без мужа, что раньше было немыслимо. Ну и, соответственно, в этом новом мире кто больше запоминается, кто более креативный и творческий, кто умеет раскрутиться, тот и успешен. Поэтому те ребятки, которые сейчас наступают этой плотной волной, — это просто отражение того мира, который будет.

Ключевым продуктом будущего будет удовлетворение эмоциональной потребности в общении в широком смысле, в получении информации. И в этом смысле тот, кто будет генерировать максимально интересный с разных точек зрения контент, тот и будет наиболее успешен.