Без «здравствуйте» сегодня не обходится ни одно письмо. Да что там письмо, даже СМС и сообщения в мессенджерах! На самом деле письменный этикет против этого возражает. Почему мы из лучших побуждений регулярно нарушаем нормы, рассказала в рамках совместного проекта «Русский по-взрослому» ЧТД и «Тотального диктанта» Ольга Северская, ведущий научный сотрудник Института русского языка имени Виноградова и журналист радиостанции «Эхо Москвы».

Вот примеры «избранных мест» из моей деловой переписки.

  • «Уважаемые члены жюри, здравствуйте! Отправляю вам Программу дополненную, но пока не окончательную. С уважением, Регина, менеджер по работе с региональными телекомпаниями».

  • «Добрый день! Ознакомьтесь, пожалуйста, с программой конференции. С уважением, кафедра языкознания».

  • «Здравствуйте. Мне нужно пересдать зачет по русскому. Когда Вы его примете?»

В редчайших случаях письма начинаются, как и положено по этикету, с обращений: Уважаемые/дорогие коллеги! Уважаемый/дорогой N.N.! Но это — именно исключения, а действующее «правило» иное.

Обращение можно опустить, говорят многочисленные руководства по переписке, а без «здравствуйте» нельзя никак. Главное — не писать «доброго времени суток!». Вот это — не комильфо.

Старшее поколение, хранитель эпистолярной нормы, воспринимает новомодное «Здравствуйте, уважаемый N.N.!» как просторечно-сниженное, а потому довольно грубое, да еще и звучащее «не по-русски». И у старших есть резон. Ведь даже малограмотный Ванька Жуков свое письмо «на деревню дедушке» начинал просто: «Милый дедушка, Константин Макарыч!».

Младшие же держатся за «здравствуйте» в начале письма обеими руками: а как же иначе? Ведь не поздороваться — невежливо. Вот и случается конфликт отцов и детей: первым на «здравствуйте» сразу же хочется сказать «до свидания», а вторые считают их невоспитанными буками и на «дорогую Машу» отвечают укоризненным «Добрый день!».

Потому что понятия не имеют о русской эпистолярной традиции и следуют советам коучей, а не специалистов по культуре речи. А еще не различают письменную и устную формы общения. В этом «здравствуйте» видно влияние устных этикетных форм: говорящий письменно обращается к своему партнеру так, как если бы говорил с ним по телефону, зашел к нему в рабочий кабинет или приветствовал при личной встрече.

Приветствие как квинтэссенция вежливости проникает и в те сферы, где оно по этикету излишне.

Например, издание Meduza в инструкции «Как обращаться к людям на улице?» отмечает: «Наиболее универсальный вариант — безличная форма: например, „будьте добры“, „простите“, „извините“». На деле же при обращении к незнакомцу наши сограждане все чаще именно здороваются:

  • Здравствуйте... Вы не знаете, как пройти... — Простите, не расслышала? — Здравствуйте! Где-то здесь есть Арбат, по которому не ездят машины, а ходят люди... — Ааа, Старый Арбат... Вам налево.

  • Простите, пожалуйста, к Университету я правильно иду? — Здравствуйте! (укоризненно) Да, правильно.

Между тем в странах с регламентированным речевым этикетом использование «не той» формулы может спровоцировать провал коммуникации. Однажды в Варшаве я обратилась к милой пани, чтобы узнать дорогу. Начала я контакт по-польски с «Dzień dobry — Добрый день», а не с этикетного «Przepraszam — Простите». Первой реакцией было: «Мы где-то встречались?» И только после того как недоразумение разрешилось, а общение вернулось к этикетной норме, я узнала, куда мне идти.

Это неудивительно. Сошлюсь на известного специалиста по этикету Наталию Ивановну Формановскую. С незнакомцами здороваются, «включая себя и партнера в круг „своих“, исполняющих соответствующую роль: пассажиры лифта, покупатель и продавец». Мы предъявляем претензии, если с нами не поздоровались продавец, кассир, официант, клерк. При этом в бытовом общении с незнакомыми людьми ревнители вежливости вполне могут себе позволить не только не здороваться (встречаясь в подъезде или на лестничной площадке, входя в лифт), но и не отвечать на приветствие.

В первом случае приветствие начинает коммуникацию, в успехе которой оба ее участника заинтересованы. Во втором такой заинтересованности нет — и нормы вежливости уже не соблюдаются.

Речевой этикет сегодня не только одна из самых «подвижных» сфер коммуникации, но и знание, которым многие носители русского языка не владеют.

У нас почти утрачена культура того, что по-английски называется small talk. Многие не знают стандартных речевых реакций на коммуникативные стимулы.

Вообще к речи наши современники прибегают от безысходности. В городе теперь чрезвычайно редко извиняются за доставленные неприятности, никогда не просят уступить дорогу, место уступают молча. Даже вопрос, выходит (или сходит) пассажир на ближайшей остановке, больше не звучит в транспорте — да и адресат вряд ли его услышал бы, поглощенный своим айфоном или плеером.

А зачем спрашивать? Ведь можно просто встать и пойти. Извините-подвиньтесь, соберите рассыпанные сумки. Более того, обращенную к себе звучащую речь такие «вежливые» люди воспринимают как... грубость, вмешательство в личное пространство.

Недавно мне довелось вести такой диалог:
— Молодой человек, вы меня уже три раза «подрезали», не проще было попросить уступить вам дорогу?
— (Удивленное молчание)
— Вот если вы на машине или на велосипеде, вы сигналите пешеходу?
— Конечно. Жму на клаксон.
— А почему голосом и словами вместо клаксона не пользуетесь?
— В смысле?
— Можно сказать: «Разрешите пройти», «Пропустите, пожалуйста», ну или «Можно вас обогнать?»...
— (Раздраженное молчание)

Приходилось мне напоминать о правилах речевого поведения молодому человеку, ударившему проходившую рядом женщину распахнутой дверью метро, а потом и мужчине средних лет, облившему в университетском коридоре горячим кофе женщину-профессора.

Оба испытывали некоторое замешательство, понимая, что причиненный ущерб требует какой-то компенсации, но переживали неловкость молча, выражая ее разве что мимикой.

Я попыталась им подсказать: «В таких случаях обычно говорят: «Извините (простите), пожалуйста!» Но только вызвала «когнитивный диссонанс»: по всей вероятности, эти люди привыкли «жать» на соответствующий смайлик, а тут «волшебная кнопка» отсутствовала.

При этом все они, я уверена, чувствуют себя воспитанными и вежливыми. Потому что знают волшебное слово «здравствуйте». И периодически его используют, как стикер или смайлик, пусть даже и не всегда к месту.

Между тем «здороваться — значит проявлять доброжелательство и уважение, вежливость по отношению к встретившемуся знакомому, а иногда и незнакомому человеку», — пишет Формановская. Заметьте: встретившемуся! То есть тому, с кем есть непосредственный контакт. Вошли в помещение — поздоровались, пусть даже никого там не знаете. Позвонили по телефону — поздоровались.

При устном общении приветствие — норма вежливости. А письмо пишете — не надо этих «Здравствуйте, я ваша тетя»! Главное, обратиться по имени (и отчеству) к адресату не забудьте.

Напоследок — об одной закономерности речевой культуры нашего времени. С одной стороны, предпочтение отдается одной, представляющей стандартизованный смысл, «шлягерной» форме. Она вытесняет из активного речевого запаса остальные, те, что обнаруживают больше смысловых оттенков: они либо уходят в пассив, либо вообще пропадают из поля зрения новых поколений.

С другой стороны, непонятное и не осмысленное как «свое» дублируется понятным и близким. С этой точки зрения «Уважаемый Иван Иванович, здравствуйте!» мало чем отличается от перспектив на будущее, главных магистралей, саммитов на высшем уровне и прочих «масляных масел». А значит, вежливости в этом уже чересчур. Лучше перераспределить ресурсы и добавить туда, где ее не хватает.