Жизнь в коллективе, труд, строгая дисциплина — эти принципы должны были сделать вчерашних беспризорников ответственными, самостоятельными людьми. Могут ли идеи Антона Макаренко, прославившие его в советское время, пригодиться нам сегодня — и не только для воспитания детей? Об этом ЧТД спросил академика Российской академии образования, педагога Бориса Бим-Бада.

Живы ли идеи Макаренко сегодня?
Макаренко, конечно, жив, но с ходом времени — для все меньшего количества людей. Хотя это со всеми так. Платона и Аристотеля тоже не многие помнят.

Но он не забыт. В 1988 году ЮНЕСКО приняла специальное решение, где говорится, что Антон Макаренко — один из четырех педагогов, определивших способ педагогического мышления в наше время. Наряду с Джоном Дьюи, Георгом Кершенштейнером и Марией Монтессори.

И это не мертвое наследие. Он переосмысливается в зависимости от того, какие проблемы выходят сейчас на передний план. Если в советское время актуальны были технологии и методики, то сейчас актуально требование Макаренко отказаться от всяких технологий. 

«Только импровизация». Это его слова, я цитирую.

Какое отношение технологии и импровизация имеют к воспитанию?
Макаренко всегда опирался на чутье — в тех контекстах, которые не связаны с бюрократией, с государственными требованиями. Там все, напротив, начинается и кончается технологией, все происходит по некоему алгоритму, который удобен чиновникам. Чиновник же думает, что все люди почти одинаковы.

А настоящий педагог всегда знает, что его действия, его реакции, все, что он привносит в общение, зависит от контекста. От этих конкретных детей, от их предыстории, от процесса их становления.

Люди вообще из рук природы выходят разными, и уже потом на эти особенности накладывается все остальное. Поэтому воспитывает не социум, не институт, а ближайшее окружение.

Мы воспитываем своим образом жизни, своей сущностью, своим поведением в целом. Это любимая макаренковская идея: мы воспитываем не тогда, когда думаем, что воспитываем, а когда на самом деле это делаем — через действия, а не нотации.

А поскольку для Макаренко воспитание — это упражнение в жизни, конкретная действительность, то попытки построить обучение на этой основе постоянно возникают и будут возникать. Они существуют в формате авторских школ: их уже все почти закрыли под разными предлогами, но некоторые все-таки действуют.

Те, кто прошел через макаренковские школы-коммуны, — какими людьми они выросли?
Я не знаю, как сказался Макаренко в жизни его учеников. Это очень трудный вопрос. Значимых исследований с хорошей выборкой не проводилось. А делать обобщения на основе одного-двух примеров мы не можем.

Но если хотите мою гипотезу — полагаю, что хорошо. Думаю, это им однозначно не навредило. Тем более что одна из важнейших целей Макаренко была — поддержать, сохранить индивидуальность, неповторимость каждого ребенка. Давая ему силы укрепиться в лучшем и не очень поощряя то, что не получается.

Он поддерживал самостоятельность, умение стоять обеими ногами на земле, побеждать. Ну и, конечно, старался разбудить лучшее в человеке.

Иначе стал бы он поручать бывшему вору возить огромные деньги из финотдела? Этот знаменитый эпизод его «Педагогической поэмы» подкрепляет мысль Макаренко: как можно больше требовать и как можно больше доверять.

Макаренко работал с беспризорниками. Его подходы были актуальны в тяжелые 1920-е годы, когда страна только оправилась от Гражданской войны. Сейчас, когда все относительно спокойно, есть ли потребность в его методах?
А никаких различий нет. В наше время невзгоды детей, которые растут без родителей, приняли совсем другое обличье, но дети не стали менее несчастными.

Сегодняшние дети, которые не получают родительского внимания, отличаются только формой сиротства. Конечно, они нуждаются в спасении.

Макаренко показал, что педагог — спасатель в житейском море, где опасности на каждом шагу. Дети нашей эпохи тоже нуждаются в спасении. Нуждаются в людях, которые покажут им, что они могут гораздо больше, чем от них ждут. И больше, чем они сами думают. К сожалению, современных Макаренко вокруг почти не видно.

Как вы их себе представляете?
Я знаю таких. Со мной, например, давно переписывается учитель физкультуры с Дальнего Востока. Глубокий, интересный человек; водит ребят в походы. Думаю, что таких много, просто они не очень-то... выпячиваются. Делать свое дело, не привлекая внимания, — так проявляется их инстинкт самосохранения.

Подходят ли идеи Макаренко для самовоспитания? Может ли взрослый человек что-то почерпнуть в них для себя?
Взрослый человек, если он обладает самосознанием и способностью самоуправления, может вспомнить главную идею Макаренко: воспитывает не способ, не метод, не техника, а образ жизни.

И тогда этот продвинутый взрослый обратится к своему облику и попытается понять, что он несет в себе: что нейтрально, что абсолютно бесполезно, а что вредно.

Чтобы взрослый учился по Макаренко, он должен быть по-макаренковски требовательным к себе. Зная при этом, что хорошие черты не придумаешь, их нельзя сымпровизировать. Но их можно тренировать.

Ведь воспитание — это тренировка в жизни. Будешь тренироваться — будешь расти.