«Что вы станете читать, когда ваш мир рушится? Я осознавала — нечего читать, ты один на один сам с собой в этом ужасе. Но у меня в сумке случайно оказались стихи».

Писательница Пола Бирн и профессор Оксфорда Джонатан Бейт создали бесплатный онлайн-курс библиотерапии, задача которого — поддержание психического здоровья при помощи литературы. Она рассказала Джулсу Эвансу, автору книги «Философия для жизни и других опасных ситуаций», об истории необычного проекта.

Пола Бирн (Paula Byrne),

автор нескольких биографических бестселлеров, и ее муж Джонатан Бейт (Jonathan Bate), известный шекспировед и специалист по эпохе романтизма, выпустили поэтический сборник и основали благотворительный фонд библиотерапии.

С чего для вас начался этот проект?
Пола Бирн: У нашей дочери внезапно отказали почки, когда ей было пять лет. Она угодила в больницу, и мы услышали это кошмарное: «Ваша дочь, скорее всего, не переживет ночь». Что вы станете читать, когда ваш мир рушится? Я осознавала — нечего читать, ты один на один сам с собой в этом ужасе. Но у меня в сумке случайно оказались стихи.

Я читала их и чувствовала, как они держат, очень крепко держат — и меня, и ее — в течение всей этой ночи. Вот тогда мне и пришла в голову мысль о больничном чтении. Я провела там немало времени — и я знаю, что не хочу читать журнал Hello, особенно годичной или двухлетней давности. А что тогда читать, если ты сходишь с ума, волнуешься, ждешь операции и нуждаешься в литературе, которая бы тебя поддерживала?

Что это были за стихи?
Это была молитва Юлианы Норвичской: «Все будет хорошо и все будет хорошо и все будет по благу». Я просто твердила это, как своего рода мантру. Я чувствовала: есть что-то очень важное в том, чтобы держаться за слова, когда нет слов, и кто-то другой дает тебе слова, которых ты не можешь найти.

С вашей дочерью сейчас все в порядке?
Да, она выкарабкалась, храни ее Бог. Позже ей сделали пересадку почек, и сейчас она метр восемьдесят два ростом. Постучу по дереву — у нее все очень хорошо. Но мы, конечно же, провели много времени в залах ожидания, где не было никакой литературы, а были только измотанные родители и измученные дети. Уровень стресса зашкаливал, пробивал потолок.

Была еще одна причина, из которой возникла мысль об этом проекте. У меня был очень тяжелый стресс, не только из-за болезни дочери, но и из-за общего переутомления, — и он проявился болью в руках. Я долго не обращала на него внимания, но в конце концов пришла к врачу и сказала, что у меня ужасно болят руки — и я думаю, что это что-то страшное. А он ответил: это стресс. Я сказала: да, но это больно.

Он ответил: да, стресс в самом деле может причинять боль. Я спросила: и что мне теперь делать? Он сказал: я дам вам рецепт. Я пропишу вам книгу. И прописал мне хайку.

И боль полностью ушла. И я подумала, что в этом что-то есть, и если бы больше врачей общей практики и узких специалистов подходили к стрессу не формально, а творчески, то, возможно, поэзия могла бы стать чем-то вроде инструмента в лечебном арсенале, раз она кому-то помогает.

Я занялась исследованиями в области библиотерапии и поняла, что на протяжении тысячелетий поэзия использовалась как лекарство и в западной, и в восточной культуре. Эсхил сказал: «Слова — это врачеватели больного разума».

И как действует поэтическая терапия?
На меня — как алхимия. Я думаю, все дело в повторениях, они очень успокаивают, есть что-то обнадеживающее в повторении и рифме. Поэт-романтик Сэмюэл Тэйлор Кольридж говорил, что поэзия — это лучшие разговорные слова в лучшем порядке.

Иногда, когда ты в стрессе, ты не можешь найти собственных слов — и чувствуешь себя очень одиноким. Во всех исследованиях, которые я проводила для этого курса, рефреном звучит: «Я думал, что это все только со мной, но прочел это стихотворение и понял: вот же оно!»

Приведу пример. На курсах каждую неделю мы говорим на новую тему — разбитое сердце, травма... Я хочу переосмыслить травму, вынуть ее из области посттравматических синдромов, связанных с войной, и включить такие вещи, как женская травма в результате выкидыша.

Моя первая беременность закончилась выкидышем — и единственное, что помогало мне чувствовать себя лучше, было стихотворение Кэтрин Филипс из XV века. Эта женщина потеряла, не доносив, 14 детей. В конце концов она родила прекрасного мальчика, который умер через две недели. И она написала прекрасные стихи своему сыну Гектору. И это так современно, созвучно настоящему, так актуально, что кажется, будто написано вчера.

Как женщина женщине, она рассказывает мне о том, что значит потерять ребенка. Тут есть и сила слов, и катарсис, творящий из всего этого смысл. И еще видно, что под солнцем действительно ничто не ново.

Ведь я тоже знаю все, что она чувствует — несмотря на все достижения современной медицины. Это было не только со мной — но я не могла бы сказать об этом так хорошо.

Мне кажется, из-за того, что мы живем в пострелигиозном обществе, не все готовы обратиться к Библии; стихи заменяют молитвенники, Библию, розарии...
Я думаю, это так. Как часто на похоронах люди читают стихи! Что-то есть именно в искусстве поэзии.

Вы считаете, что поэзия тут может сделать больше, чем проза?
Прозу я тоже люблю, но думаю, что есть что-то в этой конкретной форме искусства, в этом концентрированном языке. Он все время требует сосредоточенности, в отличие от прозы. Вы можете даже не понимать его, это не имеет значения — вы будете просто чувствовать ритм и считывать символы.

И это похоже на песню, не так ли, — ведь у песни есть качество заклинания?
Да, это так, а ритм может быть похож на сердцебиение.

Вы обычно читаете про себя или вслух?
Обычно про себя, но мне нравится слушать, когда читают вслух. В нашем курсе есть сонет Лонгфелло, который читает Иен Маккеллен. У него такой прекрасный голос, что когда я слушаю его чтение, оно уводит меня в совершенно другое место, в другое измерение.

Считаете ли вы, что академические литературные исследования традиционно слепы к терапевтическим возможностям?
Да, считаю. Один журналист очень критиковал проект: он сказал, что поэзия — это высокое искусство, а не терапия. Я подумала: что за снобизм. Библиотерапия — очень древняя практика. В китайской и японской культуре существовала традиция покидать двор, бродить по стране и через поэзию находить иной образ мыслей, отдушину.

Это интересно — идея поэзии как отступления внутрь себя. Так мы можем на что-то опереться и найти путь к восстановлению даже в больнице.
Я в это верю. Можно находиться где-то на верхних этажах высотки, а чувствовать себя так, будто ты в саду, — если читаешь Лонгфелло или Марвелла. Это обогащает внутреннюю жизнь. «Поэзия в метро» была действительно блестящей идеей — ты читаешь стихи в переполненном вагоне — и они уносят тебя. Ты в другом измерении.

Американский историк и теоретик культуры Гарольд Блум говорит о важности запоминания стихов, превращения их в часть внутренней речи.
Да, мое поколение было приучено учить стихи наизусть. Есть разного рода интересные исследования, которые подтверждают: те, кто учил стихи наизусть, помнят их даже после наступления деменции. Я разговаривала с журналистом Мелвином Брэггом для этого курса. У его матери деменция, и когда до нее уже невозможно было достучаться, на «Нарциссы» Лонгфелло она по-прежнему отзывалась.

Одна из проблем старческого слабоумия — страх. Человек очень напуган. И все, что снижает этот страх, несомненно, идет на пользу.

Это вообще очень интересное выражение — наизусть (by heart — буквально «сердцем». — ЧТД). Это то, что происходит в вашем сердце. Даже когда у вас нет книги в руках, вы это помните — и это вас успокаивает.

FurtureLearn —

онлайн-платформа, предлагающая бесплатное обучение по курсам ведущих мировых университетов. С 2012 года на ней получили образование более 2 миллионов человек. FutureLearn входит в The Open University и сотрудничает с вузами Великобритании и мира, а также с Британской библиотекой и Британским музеем.

Вы выпустили книгу терапевтической поэзии, создали благотворительную организацию для продвижения библиотерапии, запускаете сейчас онлайн-курс поэзии и психического здоровья на онлайн-платформе FurtureLearn. Какова конечная цель?
Конечно же, мы хотим просвещать, повышать осознанность. Мы работаем с тюрьмами и школами, используем поэзию для снятия напряжения, помогаем достичь — с ее помощью — психологического комфорта.

Мой долгосрочный план состоит в том, чтобы сделать поэтическую антологию доступной в больницах и даже в операционных — там, где все испытывают стресс.

Доступ к поддерживающей, подпитывающей литературе мог бы помочь людям. Это пища для души — противовес фастфуду. Слова обладают особой силой. И надежду они тоже могут дарить.

Как структурирован курс на FurtureLearn?
Это шестинедельный курс — с шестью темами и шестью видеороликами. Большая часть видео не превышает 10 минут, но некоторые были так хороши — Стивен Фрай прекрасно говорил о Китсе в течение часа, — что у нас рука не поднялась это резать.

На каждую тему у нас высказывается медицинский эксперт. О горе, например. Так что мы даем и медицинский угол зрения. А дальше уже можем смотреть на «Чувство и чувствительность» (в русском переводе «Разум и чувства». — ЧТД) Джейн Остин, где две сестры с разбитым сердцем по-разному справляются каждая со своей драмой.

Каждую неделю мы разбираем два или три стихотворения и отрывки из романов. Даем много рекомендаций по дополнительному чтению. Потом люди могут обсудить стихи и другие вопросы на форуме. Джонатан и я каждую неделю обмениваемся с ними мнениями. Мы очень поддерживаем наших студентов.