Издатель, литературный деятель и организатор культурных проектов Александр Гаврилов рассказывает о проекте «Живая летопись: судьба семьи в истории страны», в котором участвовал издательский сервис Ridero совместно с администрацией Архангельской области.

Суть проекта заключалась в том, чтобы составить книгу из семейных историй, записанных архангельскими школьниками. Название проекта, по словам Александра Гаврилова, показалось ему «несколько тяжеловесным», и больше всего он боялся, что «мы сейчас получим огромный поток рассказов про героическую память великого народа». Критик отмечает, что ничего не имеет против великих народов и их героической памяти, но все дело в том, что у великих народов не бывает внуков. Внуки бывают только у бабушек и дедушек.

Собственно, с этой темы Гаврилов и начинает свой рассказ. Первый вопрос, который он обращает к аудитории, — «Кто из вас чувствует, что история, про которую пишут в школьных учебниках, с клятвами, битвами, царями, королями, это про него?» А второй вопрос звучит так: «У кого есть или, может быть, была когда-нибудь бабушка?»

Рассуждения о том, что в современном мире история должна преодолеть свои величественные амбиции и стать летописью каждой отдельной семьи, сегодня очень популярны. Как и проекты, построенные вокруг темы памяти

Самое интересное в рассказе об архангельском проекте — именно куски семейных историй, которые цитирует лектор. Он упоминает и случай из собственной жизни:

«Это памятник киевскому князю Владимиру Святославовичу — крестителю Руси. Его поставили в моем родном городе, в Москве, в самом центре, практически у Кремля, и это чуть не разрушило мой брак. Потому что моя жена, родившаяся в Минске, несколько недель не могла говорить ни о чем другом кроме того, что вот, вы ему здесь памятники ставите, а он нашу княжну изнасиловал».

Вот еще три цитаты:

«Если мы спасаем истории наших предков, если мы помогаем детям рядом с нами спасать эти истории, тогда прошедшее время действительно может нас лечить. Если мы не ленимся предварительно вылечить его».

«Живая летопись оказалась россыпью сокровищ — не знаешь, за что ухватиться, чтобы пересказывать. Например, про корабела Прокопия Латкина, который шил карбасы (большая лодка для рыбного промысла на Белом и Баренцевом морях. — ЧТД), продавал их в Архангельске, а на вырученные деньги купил синее платьице для дочери, крепдешиновое, жестяную коробку конфет „Жизнь за царя“ и большой красивый могильный камень у подпившего гранильщика в кабаке».

«Я читал эти работы одну за другой, и хохоча, и обливаясь слезами, и все время думал — как так получается, что даже когда они про страшное, а не про радостное, они оставляют ощущение какой-то победы. И потом я понял: это же взрослый рассказывает ребенку, значит, род выжил. Вот все его пытались уничтожить, а он каким-то образом спасся».