От желания помочь детям, взяв их в свою семью, Диана Машкова пришла к идее помогать семьям. И не жалеет об этом: вокруг «стало больше людей, которые ближе по духу». Основатель клуба «Азбука приемной семьи» благотворительного фонда «Арифметика добра» рассказала ЧТД о том, как ее изменила работа в фонде.

Если бы мы с мужем не удочерили ребенка и потом не взяли еще двух подростков под опеку, наверное, у меня не было бы мысли пойти в благотворительный фонд, организовать сообщество приемных родителей. Я продолжала бы просто помогать, как делала до этого.

Решение взять приемного ребенка вызревало долго. Кровная дочь подрастала, мы думали, как расширять семью. Часто говорили о том, что есть дети, а семьи у них нет.

Мы пришли к выводу, что невозможно помочь детскому дому, можно помочь только одному конкретному ребенку.

Но прежде чем мы решились, прошло семь лет. Надо было отладить все процессы в своей семье. К тому же мы не были уверены, что сможем полюбить не своего ребенка, а этот ребенок сможет полюбить нас. Такой страх испытывают многие приемные родители на первом этапе.

У нас принятие решения оказалось таким долгим, потому что мы столкнулись с недостатком информации, знаний, с невозможностью обсудить многие вопросы с опытными усыновителями, — это стало еще одной причиной моего прихода в «Арифметику добра». Мне казалось важным оказывать семьям поддержку на любом этапе — от первой мысли об усыновлении до успешного завершения адаптации ребенка в семье. Так что я пришла в благотворительность через личный опыт.

«Ты не имеешь права никого осуждать»

В первый год работы у меня оставались иллюзии относительно приемных семей. Мне казалось, что принять ребенка — это большой ответственный шаг, он не может произойти случайно, и поэтому будущие родители всегда тщательно взвешивают свои силы и возможности.

Диана Машкова

Но постепенно я начала понимать, что у всех разный уровень ресурса, и мотивы, которые приводят к усыновлению или удочерению, могут быть сложносочиненными. Я не говорю, что они обязательно плохие или хорошие. Но это точно решение, к которому примешано много эмоций, а еще потребностей и желаний. В итоге я стала реалистичнее относиться к людям.

Вначале нацепила на себя эти розовые очки, ориентируясь на свои ощущения и мнение близких людей. Приписывала другим усыновителям свои собственные мысли.

Уже потом поняла, что пока сам не влезешь в шкуру другого человека, полной картины не получишь. А значит, не имеешь права судить. Жизнь делает с людьми настолько неожиданные и тяжелые вещи, что порой они не в состоянии этого вынести. Это касается и приемных семей, которые берут на себя тяжелый труд воспитания травмированных детей, часто с особенностями развития. И в немалой степени это касается кровных родителей наших детей.

Например, я стала общаться с вышедшей из тюрьмы кровной мамой моей средней дочки. Не дай бог никому попасть в ее обстоятельства: когда погиб ее старший ребенок, муж не справился с горем, запил, стал избивать ее и младшего сына, последовала череда ужасных событий, которая привела ее к наркотикам.

Тяжелая история есть у каждого, кто не справился с жизнью. Но это не про то, что надо всех жалеть, это о том, что никаких обвинений, конечно, быть не может. Я вслух никогда особенно не высказывалась, но про себя могла. А сейчас и мысленно не могу «бросить камень». Мое дело — не осуждать, а помогать там, где это возможно.

«Было очень страшно, что что-то еще произойдет»

В моей работе есть истории вдохновляющие и подавляющие. И с теми, и с другими в «Арифметике добра» мы сталкиваемся каждый день. Подавляющие, естественно, связаны с ситуациями отказов. Последнее время не редкость, когда звонит или опека, или сам опекун, который не справляется. Начинает рассказывать, что вот взял ребенка, ему было пять лет, а потом стало 14. И теперь он дерзкий, перечит все время, «сорвался с цепи». Или рассказывает историю о том, что «была нормальная девочка, а теперь ворует и хамит — вся в свою непутевую мать».

Выгораешь в таких ситуациях очень сильно. Примерно полгода мы пытаемся сохранить семью. Психологи работают с ребенком, с опекуном. Ты тоже как координатор находишься в этой связке. И когда уже всем очевидно, что ситуация не движется, она токсична для ребенка, нужно думать, что делать дальше.

Был такой случай — приемная мать хотела вернуть девочку в детский дом, откуда взяла ее совсем малышкой. За полгода изменить ситуацию в семье не удалось, и мы нашли для девочки в нашем клубе «Азбука приемной семьи» другую, более подготовленную и ресурсную семью. И все равно первое время было очень страшно, что что-то еще произойдет: вторичный отказ — это большая травма, ребенок может «сломаться» и не принять новую семью.

Я работаю в фонде меньше четырех лет, но у меня состояние очень изменилось из-за постоянной моральной тяжести, большой душевной нагрузки. Потому что каждую историю пропускаешь через себя.

А вот история с хорошим концом. Девочка, которой было почти 17 лет, познакомилась с семьей из нашего клуба, а параллельно к ней в детдом начала приходить женщина — высокопоставленный чиновник. Я не знаю, как она туда попала, — может, случайно, может, с комиссией. Но по всему было понятно, что женщина не готова принимать ребенка в семью. Она морочила девочке голову — прогулки, рестораны, дорогие вещи. А ребенок настраивался на отношения — скоро 18 лет, страшно совсем одной выходить в самостоятельную жизнь.

Параллельно девочка встречалась с нашей семьей, у которой был опыт приемства и кровные дети. Но поскольку эта женщина держала ее в неопределенности, девочка семью отталкивала.

Мама эмоционально реагировала, и мне достаточно долго нужно было быть буфером и говорить: «Просто будьте рядом».

Закончилось все хорошо. Ребенок ушел в семью. Сейчас она уже совершеннолетняя, с семьей хорошие отношения, они ее поддерживают. Ребенок нашел опору в жизни. А с опорой к ребенку приходит понимание, кем он хочет быть в этом мире, где он хочет учиться. Пазл складывается. Вот такие вещи вдохновляют.

«Главной темой стала семья»

Уйдя из коммерческой компании в благотворительность, я резко поменяла среду, круг общения. Для меня деньги никогда не были смыслом жизни, они были способом обеспечить семью, решить материальные вопросы. Когда это случилось, я ушла из компании.

За то время, пока мы удочеряли, пока создавали клуб, многие люди из прежнего окружения пропали. Но у меня не было ощущения, что я что-то теряю, потому что новая жизнь в фонде начала бурно набирать обороты, и круг общения расширился многократно. Стало больше людей, которые ближе по духу. Но есть и те, кто «сохранился» из прошлой жизни: читают меня в Facebook, следят за событиями. Конечно, это очень приятно.

По образованию я филолог, специалист по зарубежной литературе, кандидат наук. Работа в коммерческой структуре была необходимостью, а своим призванием я считаю писательство. ЭКСМО издает мои книги уже десять лет. Но если раньше моей основной темой были женские истории успеха, то с появлением приемных детей, с приходом в «Арифметику добра» главной темой стала семья.

За всю предыдущую жизнь я не сталкивалась с таким количеством жизненных историй, в которые невозможно поверить. История каждого ребенка, который приходит в фонд, — это сюжет для книги.

Сейчас мы пишем книгу с моим 19-летним приемным сыном Гошей. Это будет история его жизни.

Он отказник, прошел всю систему, начиная с дома ребенка. Я надеюсь с помощью книги проработать все, что с ним происходило. И мне кажется, ее будет важно прочитать тем, кто готовится к принятию сына или дочери, и тем, кто уже вступил на этот путь.