Танцор и преподаватель свинговых танцев Мария Маленкова поделилась с нами своей увлеченностью миром танца, где много предвкушения и вдохновения, слепого восторга и иллюзий, бурных эмоций, азарта и красоты. Этот страстный монолог — о том, как хобби становится путем личного развития, образом жизни, от которого невозможно отказаться.

«Я помню, как мы с партнером первый раз искали танцевальную школу, в которую записались: полчаса скитались на морозе в поисках красивой студии, пока каким-то чудом не набрели на затерянный в недрах улочек у Серпуховской гараж, который и оказался временным филиалом Танцкласса. Во время занятий на первом этаже этого гаража вечно вдоль зеркал ходила кошка, на раковине в туалете стояли какие-то тарелки, а на втором этаже, кажется, кто-то жил и постоянно смотрел телевизор.

Когда я начинала танцевать линди-хоп, я училась на втором курсе филфака. Каждый день к вечеру голова шла кругом от старославянского и латыни, но я ехала на Серпуховскую. И когда я подходила к этому гаражу, уже с улицы был слышен джаз. Всё отступало: я знала, что вхожу в другой мир, в котором обо всем, кроме музыки, можно забыть. И кошка, и тарелки, и жильцы наверху были частью этого очаровательного мира.

Чем дольше танцуешь, тем отчетливее чувствуешь, что танец — это гораздо больше, чем просто движение под музыку. Это отражение твоей личности. За танцем невозможно спрятаться, в нем всегда видно тебя настоящего. Это как лакмусовая бумажка, которая моментально выявляет все твои скрытые свойства. Умеешь ли ты слушать других или только говоришь сам? Позволяешь ли ты собой любоваться? Какое у тебя чувство юмора? Можешь ли ты просто наслаждаться процессом, или тебе важен результат?

Поэтому танцы меняют людей, помогают развить не только физические способности, но и характер.  

Танцоры постепенно раскрываются, раскрепощаются, учатся принимать свои слабости и работать над ними. Им постоянно приходится контактировать с окружающими так, как они совсем не привыкли. Кому-то нужно учиться быть деликатнее, кому-то — поверить в себя, кому-то — тренировать самодисциплину, кому-то — спокойно принимать неудачи.

Но учиться всему этому в танцевальной среде менее болезненно, чем где бы то ни было еще. Во всяком случае, наше танцевальное сообщество делает всё, чтобы смягчить удары. Здесь все настроены дружелюбно, новичков всегда поддерживают. Преподаватели стараются создать максимально комфортные условия для их роста: тебя буквально за ручку отводят на первую вечеринку. И так постепенно ты становишься частью этого маленького мира, где есть свои ритуалы: танцевальные джемы в день рождения, коллективные хореографии под определенные треки, фиксированные форматы соревнований. В свинговых танцах не страшно, потому что они свободны от многих условностей: тебя примут любым, лишь бы ты искренне любил музыку.

К нам в тусовку приходят разные по возрасту и способностям люди: мне приходилось учить танцевать тех, кто в два и в три раза меня старше. И это прекрасно! Потому что ты видишь, что танцы вселяют жизнь, дают вдохновение. Танцоры свинговых танцев, кстати, чаще всего живут долго и чувствуют себя прекрасно до глубокой старости. Например, Фрэнки Мэннингу — танцору, стоявшему у истоков возрождения линди-хопа, — было около шестидесяти, когда он начал учить первое «современное» поколение линди-хопперов танцевать. Сам он танцевал до конца жизни, до 94 лет.

Физическое танцевальное развитие, конечно, имеет огромное значение. Постоянное активное движение — главный залог здоровья, но дело не только в этом. Когда я, например, танцую несколько дней подряд по 4-5 часов, я начинаю по-другому чувствовать свое тело. Я чувствую, что оно действительно мое, что я его лучше знаю. Танцы дают бесконечное пространство для роста: в какой-то момент ты понимаешь, что не используешь тело на полную катушку, и в тебе просыпается азарт. Хочется узнать пределы своей силы, своей гибкости, хочется до конца воплощать свои танцевальные идеи, а любое творчество рано или поздно упирается в недостаток физической подготовки, недостаток техники. Поэтому, если хочешь творить, приходится вкалывать. Предела нет — ты не перестаешь учиться никогда.

Танец — это невербальный язык, который позволяет узнать людей на абсолютно другом уровне, который невозможно описать словами. После пяти танцев может казаться, что ты знаешь человека сто лет, хотя вы не обменялись ни словом и вообще живете в разных странах. Свинговые танцы — социальные, то есть импровизационные, а это значит, что ты в любом уголке мира можешь танцевать с кем угодно, зная буквально два с половиной базовых движения.

Поэтому если полностью погрузиться в танцевальную среду, то постепенно начинаешь чувствовать себя гражданином мира: куда бы ты ни приехал, ты везде найдешь круг людей, который тебе близок, и со временем у тебя везде появляются знакомые и друзья, которые могут показать тебе незнакомый город изнутри, пустить переночевать и вообще принять в свой дом как члена собственной семьи. Потому что танцевальное сообщество — это действительно огромная семья.

Первое время танцевальный мир кажется абсолютно идеальным, магическим. Но со временем, конечно, понимаешь, что это сообщество устроено как и любое другое: в этой семье точно так же ссорятся, завидуют и враждуют, влюбляются и расстаются. 

В нашем уютном мирке, точно так же как в большом мире, были скандальные истории харассмента и сексуального насилия.

И всё же, даже когда иллюзии развеиваются и слепой восторг первых танцевальных лет проходит, ты не перестаешь любить этот мир, потому что любовь к музыке, к творчеству, к самой жизни в этом сообществе настолько сильна, что заглушает всё остальное. Танцоры — самые радостные, безумные и веселые люди, которых я знаю. Они понимают толк в настоящих удовольствиях — наверное, потому, что не совсем выросли из детского восприятия мира: они умеют наслаждаться простыми вещами, умеют веселиться, игнорируя дикую погоду, кошмарные бытовые условия, они умеют превратить самую захолустную дыру в сказочный дворец и устроить там вечеринку, после которой весь танцпол будет в экстазе валяться в ногах у музыкантов.

Эстетически мир свинговых танцев тоже очень красивый, потому что отчасти (хотя совершенно не всегда и не обязательно) это реконструкция эпохи, игра в Америку начала XX века. И это действительно здорово, когда есть повод вот так вот запросто нарядиться в винтажное платье или костюм-тройку.

У меня бывали разные периоды: было время, когда я ходила на занятия несколько раз в неделю, регулярно тренировалась сама и не пропускала ни одной вечеринки; было время, когда я вообще не ходила на занятия и только каталась по фестивалям; были моменты абсолютного единения со всем танцевальным миром; были моменты, когда всё казалось бессмысленным, скучным и повторяющимся.

Но неизменно рано или поздно возвращается чувство самых первых танцевальных месяцев: ты приходишь на вечеринку, и тебя вдруг снова переполняет чувство предвкушения чего-то потрясающего, как в детстве накануне Нового года. Каждый раз это как в каком-то кино: ты подходишь к танцевальному залу, и приглушенная музыка слышна все ближе, а потом ты распахиваешь дверь, и тебя просто сносит джазовой волной, и ты на секунду замираешь и смотришь на огромную колышущуюся толпу, и становится так радостно от того, что ты — часть этого и сейчас тоже ринешься танцевать! И кажется, что вот-вот случится что-то такое, о чем ты мечтаешь больше всего на свете, и переполняет такое возбуждение и влюбленность во всё, что тебя окружает, что ты смотришь вокруг и думаешь: «С ума сойти, ведь все это — часть моей жизни, все эти танцоры, все мои друзья, вся эта музыка, все эти путешествия!» 

И это то, что всегда дает мне вдохновение и силы, даже когда кажется, что мир вокруг окончательно сошел с ума, когда повседневные заботы высасывают всю энергию. Это ощущение предвкушения чего-то невообразимо захватывающего — то, что постоянно влюбляет меня в танцы снова и снова».