Алексей Ильин сейчас живет в США, работает в одной из крупнейших IT-компаний Кремниевой долины. У него не было проблем с трудоустройством, а вот его жена Ирина долго не могла найти работу. Поэтому супруги решили, что в декретный отпуск уйдет папа — чтобы мама могла заняться собственной карьерой. Писательница Линор Горалик опубликовала на своей странице в Facebook интервью с Алексеем о его опыте отцовства.

В декрет Алексей уходил даже не один, а два раза: в первый месяц жизни сына, чтобы заботиться о нем вместе с женой, а потом на три месяца ближе к году ребенка, чтобы она могла профессионально развиваться.

«У нас в компании дается только четыре месяца оплачиваемого декрета всем, кто пожелает — и матерям, и отцам, — рассказывает он. — Все, кого я знал, этим пользовались, — например, за месяц до меня уходил в декрет мой начальник, у него родился сын. Поэтому и у меня не было ни стыда, ни сомнения, стоит ли уходить».

Отцов в декрете поддерживают коллеги и начальство, профессиональные стандарты подстраиваются под них. Так легче удержать хороших профессионалов и повысить их лояльность в условиях постоянной конкуренции за специалистов. Компания, в которой работает Алексей, относится к отцам в декрете с большим уважением и учитывает их ситуацию при оценке работы. Для него это отношение стало одним из «самых крутых преимуществ работы в этой компании»:  

«Возникает иррациональное чувство, что у компании есть эмпатия: она как будто понимает, насколько важный этап в жизни у меня начался, и щедро поддерживает».

В США и Европе уход отца в декрет не считается чем-то исключительным. Новую модель, по словам Алексея, перенимают и люди с другим менталитетом: «Я помню рассказ моего начальника, который приехал из Индии: там зачастую отец не присутствует при родах, не проводит много времени с малышом, его жизнь с рождением ребенка почти не меняется. А мой начальник, совершенно по-западному, решил брать декрет, и с ребенком он и его жена сидели вместе. Ладно я — я приехал из Москвы; там, конечно, в моем кругу были люди, для которых ситуация, когда мужчина плотно занимается младенцем, совершенно нормальная, — но вот он объяснял, что для его среды это очень нестандартно, и я проникся к нему огромным уважением».

Алексей готовился к роли отца очень серьезно. Например, читал научные исследования об изменениях в физиологии и психике молодых отцов: «Когда сын родился и я начал проводить с ним бесконечно много времени, у меня, как мне кажется, изменился гормональный фон (сейчас, кстати, существуют научные исследования, показывающие, что у мужчин в декретном отпуске снижается уровень тестостерона и растет уровень окситоцина). 

Конечно, я почувствовал, что меняется мое „Я“, но это было совсем не страшно, наоборот — мне это очень понравилось, потому невероятно сблизило с семьей. 

Более того, у меня не осталось никаких сомнений относительно того, чем мне стоит заниматься в данный конкретный момент: завоевывать мир (с профессиональной точки зрения) или поддерживать жену и ребенка».

В декрете жизнь подчинена детскому распорядку дня, и у молодого отца не было ни желания, ни потребности делать что-то другое. В какой-то момент эта ситуация его испугала: «Слава богу, что я знал, что у меня есть выход из этой рутины, что мне надо будет возвращаться на работу.

Но я понял раз и навсегда, как это может быть тяжело — оказаться женщиной в бессрочном декрете. 

А еще сложнее, наверное, оказаться женщиной, которой надо будет искать работу, готовиться изменить все свои привычки напрочь и думать о том, что теперь ты будешь жить совершенно по-другому, а как — непонятно».

Социальные связи казались под угрозой: «Чтобы окончательно не уйти в нашу с ребенком общую жизнь, я даже составил список друзей, с которыми боялся потерять контакт, и научился звонить им сам — хотя раньше ничего такого особенно делать не умел: у меня был такой психологический блок, „кто захочет — тот мне напишет“, а тут я просто включил общение с друзьями в свое расписание дня, и мне стало очень легко это делать. Это тоже был потрясающий новый опыт и новый урок, вынесенный из декрета».

Считается, что мужчины не умеют обращаться с младенцами, поэтому сначала Алексей опасался сделать что-нибудь не так. Но со временем это прошло: «Я начал понимать, что дети — это как секс: это странно, требует усилий, но, если человек это делает и делает по любви, это потрясающе и удовольствие от этого невозможно рационально описать».