Главный редактор Русфонда рассказал «Снобу» о подходах к благотворительности и о том, зачем к ней применять понятие «производство».

«Современная благотворительность должна быть столь же эффективной, как промышленное предприятие», — считает Панюшкин. Иначе все пожертвования будут напрасными. Как добиться того, чтобы деятельность благотворительных фондов стала эффективной и приносила пользу? Автор предлагает обратиться к термину «производство», который в этом контексте он впервые услышал от президента Русфонда Льва Абиндера.

Но изменить подход всегда не просто, так как у любого социального института есть своя история. В России развитие благотворительности начиналось с идеи служения. «Это были святые подвижники, они про деньги вообще ничего не понимали», — пишет Панюшкин. Ими двигало желание спасти человека, даже если надежды на выздоровление не было. На смену им пришло поколение, которое больше разбиралось в деньгах.

«Это поколение, как с писаной торбой, носилось с „системной благотворительностью“, всерьез полагая, что системность — ответ на все вопросы», — замечает автор. У «системной благотворительности» проявились свои недостатки. Реализуется много потенциально полезных проектов, но результата они не приносят.

Поэтому наступило время для смены подхода, в основе которого будет лежать категория экономической эффективности, считает Панюшкин.

Те, кто занимаются благотворительностью, должны учиться отвечать себе на вопрос: какое благо мы производим и в каких единицах его можно измерить?

«Фонд „Подари жизнь“ производит детей, вылеченных от рака крови, — приводит примеры Панюшкин. — Фонд „Вера“ производит человекочасы, прожитые умирающими без боли... Фонд „Ночлежка“ производит людей, вернувшихся с улицы домой». 

А дальше возникает следующий вопрос: растет ли производство?